Она поставила на землю маленький чемоданчик и теперь внимательно разглядывала дом на холме.
Едва ли я обратила бы внимание на прохожую, если бы не ее обезображенное оспой лицо.
— Уф! — сказала Гертруда, когда мы проехали мимо. — Ну и лицо!
Оно будет мне сниться сегодня ночью.
Живей, Флиндерс!
— Флиндерс? — переспросила я.
— Это кличка лошади?
— Да, — Гертруда легко щелкнула кнутом по стриженой гриве.
— Она не похожа на лошадь из платной конюшни. Хозяин говорил, что приобрел ее у Армстронгов, когда те купили пару машин и сократили расходы на содержание своей конюшни.
Умница Флиндерс, хорошая лошадка!
Имя Флиндерс, конечно, нечасто встречается среди коней. Но мальчуган в Ричфилде назвал свою гарцующую кудрявую лошадку именно Флиндерсом!
Это обстоятельство заставило меня задуматься.
По моей просьбе Хэлси уже известил о пожаре страхового агента.
Кроме того, он позвонил мистеру Джемисону и осторожно сообщил ему о событиях предыдущей ночи.
Следователь пообещал приехать в Саннисайд вечером и привезти с собой еще одного человека.
Я не сочла нужным уведомлять о случившемся миссис Армстронг.
Она, безусловно, уже знала о пожаре, а из-за моего отказа покинуть Саннисайд разговор с ней не обещал быть приятным.
Но когда мы проезжали мимо бело-зеленого домика доктора Уокера, мне в голову пришла одна мысль.
— Останови-ка, — сказала я.
— Я хочу здесь выйти.
— Хочешь повидаться с Луизой?
— Нет. Хочу задать один вопрос Уокеру.
Гертруда явно удивилась, но не стала ничего спрашивать.
Я прошла по дорожке к дому и вошла в дверь с медной табличкой, оповещающей о роде занятий хозяина.
Приемная была пуста, но из кабинета доносились два голоса, отнюдь не дружелюбных.
— Это же безумная сумма! — возмущенно вскричал кто-то.
Затем послышался спокойный голос доктора, который не спорил, но просто утверждал что-то.
Но у меня не было времени слушать, как какой-то пациент выражает свое недовольство предъявленным ему счетом, поэтому я кашлянула.
Голоса тут же стихли, и где-то хлопнула дверь. Потом в приемную вышел доктор и заметно удивился, увидев меня.
— Добрый день, доктор, — официально сказала я.
— Я не отвлеку вас надолго от вашего пациента.
Я просто хочу задать вам один вопрос.
— Присаживайтесь, пожалуйста.
— Это не обязательно.
Доктор, сегодня утром или днем к вам никто не обращался с пулевым ранением ноги?
— Ничего столь выдающегося сегодня не случалось, — ответил он.
— Пулевое ранение!
Похоже, жизнь в Саннисайде бурлит!
— Я не сказала, что это произошло в Саннисайде.
Но раз уж так — то да, именно там.
Если к вам обратится кто-нибудь с огнестрельным ранением, не будете ли вы любезны уведомить меня об этом?
— Буду безмерно счастлив услужить вам, — поклонился доктор.
— Насколько я понял, у вас там был и пожар тоже.
Пожар и стрельба в течение одной ночи — это несколько чересчур для такого тихого и спокойного места, как Саннисайд.
— Тихого, как магазин по торговле паровыми котлами, — сказала я и повернулась, чтобы уйти.
— И вы по-прежнему намерены оставаться там?
— До тех пор, пока меня не сожгут.
И, уже спустившись на несколько ступеней, я внезапно обернулась.
— Доктор, — рискнула я, — вы когда-нибудь слышали о ребенке по имени Люсьен Уоллес?
Лицо доктора слегка изменилось и напряглось, но он мгновенно взял себя в руки.