Но если рассказ ваш правдив, то отверстие в стене и железный прут подтвердят это.
На лице Элизы появилось глуповатое выражение.
— Дырка на месте, все в порядке, мисс Иннес.
Но прут уже исчез, когда Мэри Энн и Рози поднялись за моим сундуком.
— Но это не все! — раздался из угла загробный голос Лидди.
— Элиза сказала, что из дырки в стене на нее смотрел горящий глаз!
— Эта стена толщиной по меньшей мере в шесть дюймов, — резко заметила я.
— И Элиза могла увидеть чей-то глаз только в том случае, если человек, находящийся по ту сторону стены, просунул его в дырку на палочке…
Но факт оставался фактом, и посещение комнаты Элизы подтвердило ее рассказ.
Я могла насмехаться над испугом служанок, но кто-то действительно просверлил дыру между кирпичами в недоделанной стене танцзала и под конец ударил ломом с такой силой, что пробил тонкий слой штукатурки со стороны соседней комнаты и направил железный прут на кровать поварихи.
Я поднялась наверх одна, и, признаюсь, результаты осмотра сильно озадачили меня. В двух или трех местах на стене виднелись неглубокие отверстия.
Не менее таинственным показалось мне бесследное исчезновение инструмента, которым орудовал неизвестный.
Мне вспомнилась какая-то давно прочитанная история об озорном гноме, жившем в пространстве между двойными стенами древнего замка.
И я невольно задала себе вопрос: не может ли оказаться верной моя первоначальная версия о потайном входе в некую потайную комнату; и не прячется ли в доме странный гость, который бесчинствует под покровом ночной тьмы, проковыривая дырки в стенах с целью незримо для нас следить за ходом нашего расследования?
Мэри Энн и Элиза в тот же день покинули Саннисайд, но Рози решила остаться.
В пять часов вечера от станции за служанками приехала бричка, и, к моему удивлению в ней находился пассажир.
Извозчик Мэтью Гайст позвал меня и гордо объяснил:
— Я привез вам повариху, мисс Иннес.
Когда меня попросили приехать сюда за двумя девушками с багажом, я предположил, что у вас опять случились какие-то неприятности. А эта женщина как раз искала работу в дереве, вот я и решил доставить ее в Саннисайд.
Я уже свыклась с истинно деревенским обычаем принимать на работу слуг без каких-либо рекомендаций и больше не требовала ни у кого письменных и абсолютно безупречных характеристик.
Я, Рэчел Иннес, научилась относиться спокойно к тому, что повариха выслушивает мои распоряжения насчет меню, удобно развалясь в кресле напротив меня, и радоваться тому, что мое столовое серебро не чистят крупным песком.
Поэтому в тот день я просто велела Лидди пригласить новую работницу в дом.
Однако, когда она вошла в гостиную, мне стоило больших трудов не разинуть рот от изумления.
Это была женщина с рябым лицом!
Она стояла несколько неловко у самой двери. Ее уверенный вид обнадеживал.
Да, она умеет готовить, не особо затейливые блюда, но хорошие супы и приличный десерт.
В конце концов я взяла ее на работу.
Как выразился Хэлси, неважно, какое у поварихи лицо, лишь бы не грязное.
Я уже упоминала о неугомонности Хэлси.
В тот день какая-то непреодолимая сила погнала его из дома с самого утра, и он появился только после завтрака.
Думаю, мальчик все время надеялся встретить среди холмов гуляющую Луизу и, вероятно, даже встречал ее время от времени. Но, судя по его глубокой мрачности, их отношения с девушкой не изменились к лучшему.
Во второй половине дня Хэлси, кажется, читал. Мы с Гертрудой, как я уже говорила, уезжали, а за обедом нам бросилось в глаза смятенное состояние мальчика.
Он раздражался на каждое слово, что совсем на него не похоже, нервничал, поглядывал на часы через каждые пять минут и почти ничего не ел.
За столом он дважды спросил, каким поездом приезжают мистер Джемисон и другой полицейский, и его периодически посещали приступы задумчивости, в продолжение которых он ковырял вилкой мою камчатную скатерть и не слышал, когда к нему обращались.
От десерта мальчик отказался и встал из-за стола рано, сославшись на необходимость срочно повидать Алекса.
Однако Алекса Хэлси не нашел и, в девятом часу выведя на дорогу машину, понесся вниз по склону холма на скорости, слишком высокой даже для него.
Вскоре после этого появился Алекс и доложил о своей готовности обойти дом и запереть на ночь все окна и двери.
Без четверти девять в Саннисайде появился Сэм Боханнон и заступил на ночное дежурство, а ввиду скорого прибытия двух полицейских я чувствовала себя относительно спокойно.
В половине десятого я услышала бешеный топот копыт на аллее.
У парадной двери он стих, и сразу вслед за этим с террасы донеслись чьи-то торопливые шаги.
Состояние наших нервов оставляло желать лучшего, и Гертруда, постоянно встревоженная в последнее время, в тот же миг оказалась у входной двери.
Через секунду в гостиную влетела Луиза, запыхавшаяся и с непокрытой головой.
— Где Хэлси? — спросила она.
Глаза ее из-за простого черного платья казались огромными и мрачными, и от быстрой езды бледные щеки девушки даже не порозовели.
— Он еще не вернулся, — спокойно ответила я.
— Присядьте, дитя мое.
Вы недостаточно окрепли для подобных выездов.
Думаю, она меня даже не услышала.
— Не вернулся? — переспросила Луиза, переводя взгляд на Гертруду.
— А куда он поехал?