Я решила ничего не рассказывать детям до следующего утра — да и вообще не сгущать краски.
В конце концов о чем я могла рассказать?
Об излишне любопытном человеке за окном? О раздавшемся ночью шуме? О царапине на ступеньках и запонке?
Томас с его зловещими предсказаниями просто суеверен до чертиков.
Был вечер субботы.
Мужчины сидели в бильярдной, и, поднимаясь наверх, я услышала обрывок их разговора.
Похоже, Хэлси останавливался у клуба «Гринвуд», чтобы заправиться бензином, и встретил там Джона Бэйли в толпе игроков в гольф.
Уговорить молодого человека погостить в Саннисайде оказалось нетрудно — вероятно, Гертруда знала, почему. И вот дети привезли гостя с собой.
Я разбудила Лидди с тем, чтобы она приготовила мальчикам ужин (Томас находился вне пределов досягаемости, в сторожке), и проигнорировала выражение ужаса, появившееся на ее лице при мысли о необходимости идти на кухню.
Наконец я улеглась в постель.
Джон и Хэлси еще сидели в бильярдной, когда я задремала. Уже сквозь сон я услышала протяжный вой собаки где-то по соседству.
Горестный вой нарастал крещендо, потом постепенно затихал и внезапно возобновлялся с новой силой.
В три часа утра меня разбудил револьверный выстрел.
Звук раздался будто прямо за дверью моей спальни.
Несколько секунд я не могла пошевелиться.
Потом услышала какой-то шорох в комнате Гертруды, и в следующий момент она распахнула смежную дверь.
— О, тетя Рэй!
Тетя Рэй! — истерически прокричала она.
— Кого-то убили! Убили!
— Воры, — кратко констатировала я.
— Слава богу, сегодня в доме есть мужчины.
Пока я надевала тапочки и халат, Гертруда трясущимися руками зажигала лампу.
Мы вышли в коридор: на верхней лестничной площадке толпились служанки с белыми от страха лицами во главе с Лидди.
Они встретили меня тихими взвизгиваниями и дурацкими вопросами. Я постаралась успокоить их.
Гертруда упала в кресло и сидела там, дрожащая и совершенно обессиленная.
Я сразу же направилась через коридор к спальне Хэлси и, постучав, распахнула дверь.
Комната была пуста, а в постель еще никто не ложился с вечера.
— Должно быть, он у мистера Бэйли, — возбужденно сказала я и в сопровождении Лидди прошествовала к спальне гостя.
В ней, как и в комнате Хэлси, никого не было.
Гертруда уже обрела способность держаться на ногах, но ей пришлось прислониться к косяку, чтобы не упасть.
— Их убили, — выдохнула она, а потом схватила меня за руку.
— Может быть, их только ранили, и мы должны найти их!
Глаза ее расширились от волнения и страха.
Не помню, как мы спустились вниз. Каждую минуту я ожидала нападения убийцы.
Повариха звонила по телефону на втором этаже в клуб «Гринвуд», а Лидди болталась позади меня, боясь идти за мной, но и не в силах оставаться на месте.
В гостиной и смежном с ней зале мы не нашли ничего подозрительного.
Однако я предчувствовала, что все ужасные открытия ждут нас в рабочем кабинете или на винтовой лестнице; идти вперед меня заставляла лишь мысль о том, что Хэлси находится в опасности. При каждом шаге колени мои подгибались.
Гертруда шла немного впереди. Войдя в кабинет, она остановилась, высоко подняв свечу, а потом молча указала в сторону ведущей в холл двери.
Там на полу ничком лежал человек с раскинутыми руками.
Гертруда со сдавленным рыданием бросилась к нему.
— Джек! О, Джек!
Лидди с диким визгом умчалась прочь, и мы с девочкой остались вдвоем.
Именно она решилась наконец перевернуть тело, и мы увидели белое лицо убитого. Гертруда глубоко вздохнула и бессильно опустилась на колени.
Перед нами лежал мужчина — джентльмен в смокинге и белом жилете, запачканном сейчас кровью. Человека этого я никогда прежде не встречала.
ГДЕ ХЭЛСИ?
Гертруда смотрела на лицо убитого, как зачарованная.
Потом она машинально вытянула вперед руки, словно собираясь упасть в обморок.
— Он убил его, — пробормотала она невнятно. И тут, чувствуя себя на грани нервного срыва, я изо всех сил затрясла ее за плечи.
— Что ты имеешь в виду? — истерически спросила я.
Глубокая скорбь и убежденность ее тона испугали меня гораздо больше, чем смысл сказанного.