Но Гертруда выдержала его взгляд.
— Ничего из известного мне не поможет вам найти Хэлси, — упрямо сказала она.
— О его исчезновении я знаю не больше вас и могу сказать единственное: я не верю доктору Уокеру.
Думаю, он ненавидит моего брата и с удовольствием избавился бы от него при случае.
— Возможно, вы правы.
Собственно говоря, подобная мысль приходила в голову и мне.
Но доктор Уокер поздно ночью отправился по срочному вызову в Саммитвиль, где и находится до сих пор.
Бернс разыскал его там.
Мы осторожно навели справки в клубе «Гринвуд» и в деревне и выяснили следующее.
На насыпи за железной дорогой, недалеко от того места, где мы нашли машину, стоит маленький домишко.
Там живут старуха с хромой дочерью.
По их словам, ночью они отчетливо слышали грохот удара машины о вагон и вышли к забору посмотреть, что случилось.
Автомобиль стоял у железной дороги. Они увидели его задние огни и решили, что водитель пострадал при столкновении.
Было очень темно, но они разглядели две темные фигуры возле машины.
Женщин разобрало любопытство, и, отойдя от забора обратно к дому, они стали спускаться окружной тропинкой к железной дороге.
Когда они добрались до места происшествия, машина по-прежнему стояла у вагона, с разбитыми фарами и помятым капотом. Но никого поблизости не было.
Затем следователь незамедлительно покинул Саннисайд, а нам с Гертрудой осталось только терпеливо ждать, как и положено женщинам.
К ленчу никаких новостей от Джемисона не поступило, и в полном отчаянии я отправилась наконец наверх, в спальню, не в силах более выносить полный ужаса взгляд Гертруды.
Лидди сидела в моей гардеробной с подозрительно красными глазами и вшивала правый рукав в левую пройму моей новой блузки.
Я была слишком измучена, чтобы ругаться.
— Как назвалась наша новая кухарка? — осведомилась Лидди, яростно выпарывая залезший не на свое место рукав.
— Блисс.
Мэтью Блисс, — ответила я.
— Блисс.
М. Б.
А на ее сундуке стоят совершенно другие инициалы: Н.
Ф.
К.
Новая кухарка и ее инициалы меня совершенно не интересовали.
Я надела шляпку и послала за тем, что содержатель платной конюшни в Казанове называл «шикарным выездом».
Выбрав однажды тактику боя, я никогда не отступаю.
Правил лошадью Уорнер. Он делал это с нескрываемым отвращением и сидел на козлах так, как сидел бы за рулем автомобиля: левой ногой беспокойно искал педаль сцепления и правым локтем пытался нажать на воображаемый клаксон всякий раз, когда на проезжей части перед нами показывалась собака.
Уорнера явно занимала какая-то мысль, и, когда мы свернули на проселочную дорогу, он облек ее в звук.
— Мисс Иннес, — сказал паренек.
— Я случайно слышал вчера обрывок одного разговора, который показался мне непонятным.
Но разговор меня не касался и понимать его было не мое дело.
Но я думал весь день и решил все-таки рассказать вам.
Вчера во второй половине дня, когда вы с мисс Гертрудой уехали, я привел машину в относительный порядок и пошел в библиотеку, чтобы позвать мистера Иннеса посмотреть на нее.
Я вошел в гостиную и на полпути к библиотеке услышал голос мистера Иннеса.
Похоже, он ходил взад-вперед по комнате и, клянусь вам, был в ярости.
— Что он говорил?
— Первое, что я услышал, извините, мисс Иннес, но он сказал:
«Гнусный мошенник, сначала я увижу его…» Да, он сказал, в аду, мисс Иннес. Именно так: «Сначала я увижу его в аду».
Потом раздался еще один голос — женский.
Женщина сказала:
«Я предупреждала их, но они подумали, что я испугаюсь».
— Женщина!
Надеюсь, ты дождался конца разговора, чтобы посмотреть, кто это?
— Я не собирался шпионить, мисс Иннес, — с достоинством ответил Уорнер.
— Но следующие слова привлекли мое внимание.