— Не всякий человек, умеющий подстригать газоны, является садовником, мисс Иннес. Сейчас мы должны видеть в каждом из обитателей Саннисайда мошенника, пока он не докажет обратное.
Тут подъехал Уорнер, и разговор прекратился.
Но когда я садилась в машину, сыщик осторожно добавил:
— И ни слова Алексу, если он вернется.
Сначала я направилась к доктору Уокеру.
Мне надоело ходить вокруг да около, и я чувствовала, что ключ к исчезновению Хэлси вопреки всем теориям нужно искать здесь, в Казанове.
Доктор был дома.
Он сразу же вышел навстречу мне из дверей приемной и не стал на сей раз изображать обычную благорасположенность.
— Входите, пожалуйста, — резко сказал он.
— Пожалуй, я останусь здесь, доктор.
Мне не понравились ни его лицо, ни его тон. И первое, и второй слегка изменились.
Молодой человек, сбросив маску дружелюбия, выглядел усталым и измученным.
— Доктор Уокер, — начала я.
— Я хочу задать вам несколько вопросов и надеюсь получить ответы.
Как вы знаете, моего племянника еще не нашли.
— Да, я слышал. — Холодно.
— Думаю, вы непременно помогли бы нам, если бы смогли, и отсюда вытекает один из моих вопросов.
Не скажете ли вы, какого рода разговор имели вы с Хэлси в ту ночь, когда на него напали и похитили?
— Напали!
Похитили! — повторил молодой человек с притворным изумлением.
— Но послушайте, мисс Иннес, вам не кажется, что вы несколько преувеличиваете?
Насколько я понимаю, мистер Иннес не впервые… э-э… исчезает.
— Вы уклоняетесь от ответа, доктор.
Это вопрос жизни и смерти.
Вы ответите мне?
— Конечно.
Он пожаловался на расстроенные нервы, и я выписал ему рецепт успокоительного.
Я нарушаю профессиональную этику, говоря вам даже это.
Я не могла прямо обвинить его во лжи.
Но, полагаю, на лице моем выразились все обуревавшие меня чувства.
Тогда я решила выстрелить наудачу.
— Вероятно, — проговорила я, не сводя глаз с Уокера, — разговор касался… Нины Каррингтон.
В какое-то мгновение мне показалось, что он ударит меня.
Лицо его приобрело серовато-синий оттенок, и маленькая жилка вздулась и бешено запульсировала на его виске.
Потом доктор вымученно усмехнулся.
— Кто такая Нина Каррингтон? — спросил он.
— Именно это я и собираюсь выяснить, — ответила я, и Уокер сразу успокоился.
Было нетрудно догадаться, что он боялся Нины Каррингтон больше, чем самого дьявола.
Прощание наше не заняло много времени: собственно, мы просто несколько мгновений пристально смотрели друг на друга через стол, заваленный прошлогодними журналами, потом я повернулась и вышла.
— В Ричфилд, — приказала я Уорнеру и всю дорогу сосредоточенно думала.
Нина Каррингтон, Нина Каррингтон — слышалось в шелесте автомобильных шин.
Нина Каррингтон, Нина Каррингтон.
Потом меня осенило, я все поняла.
Инициалы Н.
К. стояли на сундуке, принадлежащем женщине с рябым лицом.
Как просто все оказалось.
Мэтти Блисс была на самом деле Ниной Каррингтон.
Именно ее голос слышал Уорнер в библиотеке.
Она что-то сказала Хэлси, что заставило его сломя голову броситься к дому доктора Уокера, а оттуда, возможно, навстречу смерти.
Если мы найдем эту женщину, то скорее всего узнаем, что случилось с Хэлси.