— Потом я вытряс из парня следующую историю.
Он утверждает, что видел все, поскольку находился в пустом товарном вагоне — том самом, в который врезался автомобиль.
Тут подал голос бродяга и поведал свою историю.
Он говорил на каком-то чудном наречии, в котором знакомые слова обретали совершенно незнакомое значение, и лишь частые пояснения Алекса и Уинтерса сделали его рассказ доступным моему пониманию.
В упомянутую ночь бродяга сдал в пустом товарном вагоне, стоявшем на запасной ветке недалеко от железнодорожной станции.
На рассвете состав отправлялся на Запад.
С машинистами бродяга ладил, и все шло Нормально.
Около десяти часов вечера, может, чуть раньше, его разбудил страшный удар о стенку вагона.
Он попытался открыть дверь, но ее заклинило.
Тогда он спрыгнул на землю с другой стороны вагона, и в этот момент услышал чей-то стон.
Многочисленные жизненные невзгоды научили его осторожности.
Он скользнул за буфер вагона и незаметно выглянул оттуда.
В вагон врезался автомобиль, который теперь стоял на двух колесах с погасшими фарами и горящими задними огнями.
Два человека склонились над распростертым на земле телом.
Потом тот, что повыше, побежал вдоль состава, выискивая пустой вагон.
Он нашел его через четыре вагона и бегом вернулся обратно.
Двое закинули бездыханное тело в пустой вагон, залезли туда сами и оставались там три-четыре минуты.
Спрыгнув на землю, они задвинули дверь, пересекли железнодорожные пути и поднялись по насыпи, направляясь, очевидно, к деревне.
Тот, что пониже, вроде хромал.
Бродяга не утратил бдительности.
Он выждал еще минут десять.
Какие-то две женщины спустились по тропинке к путям и осмотрели автомобиль.
Когда они ушли, бродяга залез в вагон и зажег спичку.
На полу в дальнем углу валялся без сознания человек с кляпом во рту и связанными руками.
Оборванец не терял времени: он обыскал карманы неизвестного, нашел немного денег, пару запонок и взял их себе.
Потом он ослабил кляп (забитый в рот чертовски туго) и пошел себе восвояси, закрыв предварительно дверь вагона.
На дороге рядом с рельсами он нашел часы.
Потом сел на скорый товарный и через некоторое время прибыл в город.
Он продал запонки, а на продаже часов попался Алексу.
На этом хладнокровный негодяй закончил свой рассказ.
Я не могла понять, встревожило ли меня услышанное еще больше или несколько успокоило.
В том, что бродяга видел именно Хэлси, я не усомнилась ни на мгновение.
Но насколько тяжело был мальчик ранен, куда увез его состав? Эти вопросы требовали немедленного ответа.
Но по крайней мере мы получили первую достоверную информацию: мой мальчик не был убит на месте.
Неопределенную тревогу теперь сменил страх: Хэлси может лежать в каком-нибудь захудалом госпитале без должного ухода и медицинского обслуживания.
Но даже такое положение вещей виделось мне восхитительным и желанным по сравнению с возможной ужасной правдой.
Я долго не могла заснуть и обливалась холодным потом при мысли о том, что довелось пережить Хэлси в последние три дня.
Мистер Уинтерс и Алекс отпустили бродягу с предупреждением не попадаться больше им на глаза.
Он определенно больше ничего не знал.
А через два-три дня у нас появились основания радоваться тому, что мы отпустили его на свободу.
Когда мистер Джемисон позвонил в Саннисайд тем вечером, мы сообщили ему свежие новости. Следователь сказал мне то, о чем я как-то не подумала сразу: даже имея в руках эту нить, найти Хэлси быстро полиция не сможет.
За три дня вагоны товарного состава могли разъехаться в разные стороны по всей стране.
Но мистер Джемисон попросил нас не терять надежды, поскольку полученная информация все-таки сильно продвинет розыск в нужном направлении.
А тем временем, пока мы терзались тревогой, в Саннисайде происходили разные события.
Один день мы провели в относительном спокойствии, а вечером Лидди заболела.
Услышав душераздирающие стоны, я зашла в гардеробную и обнаружила там Лидди, которая сидела, прижав бутылку с горячей водой к раздутой до безобразия правой щеке.
— Зуб болит? — осведомилась я не очень ласково.
— И поделом тебе.
Это в твоем-то возрасте расхаживать с обнаженным нервом в голове, когда можно просто пойти и вырвать зуб!
Всю боль как рукой снимет.