— Гильотина тоже всю боль как рукой снимает, — возразила Лидди из-за бутылки с горячей водой.
Я ходила по комнатам в поисках ваты и настойки опия.
— У вас у самой зуб болел точно так же, мисс Рэчел! — прохныкала Лидди.
— Доктор Бойль годами уговаривал вас вырвать его!
Настойку опия мне найти не удалось, и Лидди подняла страшный шум, когда я предложила ей карболовую кислоту — просто потому, что однажды я слишком обильно смочила карболкой вату и обожгла Лидди рот.
Уверена, никакого серьезного вреда я ей не причинила: собственно, впоследствии доктор сказал, что жидкая диета в высшей степени благотворно повлияла на желудок больной.
Во всяком случае ни о какой карболовой кислоте Лидди и слушать не хотела и стонами своими не давала мне заснуть. В конце концов я поднялась с постели и направилась к двери в спальню Гертруды.
К моему удивлению, она оказалась закрытой.
Я вышла в коридор и зашла в ее спальню через другую дверь.
Постель девочки не была разобрана, а ее пеньюар и ночная рубашка лежали, приготовленные на ночь, в гардеробной. Но самой Гертруды в спальне не было.
И она еще не раздевалась!
Не помню, какие страшные мысли посещали меня, пока я стояла там.
Через дверь до меня доносились стоны Лидди, время от времени переходящие в вопли, когда боль становилась сильней.
Потом я автоматически взяла настойку опия и вернулась в свою спальню.
Прошло целых полчаса, прежде чем стоны Лидди стихли.
Несколько раз я подходила к двери и выглядывала в коридор, но не услышала и не увидела ничего подозрительного.
Наконец, когда Лидди погрузилась в сон, я осмелилась даже дойти до винтовой лестницы, но снизу до меня донеслось лишь ровное дыхание Уинтерса, ночного сторожа, который спал прямо возле наружней двери.
Потом где-то в отдалении послышался стук — тот самый, который погнал Луизу вниз по лестнице в ту памятную ночь, две недели назад.
Стук раздавался где-то над моей головой: сначала три или четыре коротких приглушенных удара, потом пауза, потом снова осторожный стук.
Размеренное дыхание Уинтерса действовало как-то успокаивающе. Мысль о том, что в любую минуту я могу позвать на помощь, помешала мне разбудить сыщика.
Несколько мгновений я стояла неподвижно. Мне вспомнились разные нелепые вещи, которые Лидди говорила о привидениях (вообще-то обычно я не суеверна — разве что посреди ночи и в полной темноте).
Сбоку от меня находилась дверь в бельепровод.
Я ничего не видела, но чувствовала это физически.
Я стояла, напряженно вслушиваясь, и вдруг совсем рядом со мной раздался какой-то звук, слабый и неопределенный.
Потом наступила тишина.
Затем у подножия винтовой лестницы послышались слабый шорох и невнятное бормотание. И вновь тишина.
Я застыла на месте, практически не дыша.
Я поняла, что не ослышалась: кто-то, крадучись, пересек площадку винтовой лестницы и в полной темноте направился ко мне.
Я бессильно оперлась о стену, ноги мои подгибались.
Шаги приближались, и вдруг я подумала о Гертруде.
Ну, конечно же, это была Гертруда!
Я вытянула вперед руку, однако ничего не нашарила в темноте.
В горле у меня пересохло, но мне удалось выдавить:
«Гертруда!»
— О боже! — воскликнул совсем рядом со мной мужской голос.
И тогда я потеряла сознание.
Помню, я начала падать, и кто-то подхватил меня. Помню ощущение страшной слабости и дурноты, и потом наступило забытье.
Очнулась я уже на рассвете.
Я лежала на кровати в спальне Луизы, накрытая собственным одеялом. Нарисованный херувим глядел на меня с потолка.
Чувствуя сильное головокружение, я на неверных ногах доковыляла до двери.
У подножия винтовой лестницы по-прежнему крепко спал мистер Уинтерс.
Еле живая, поползла я в свою спальню.
Дверь в комнату Гертруды уже была открыта. Девушка спала, как усталое дитя.
В гардеробной Лидди крепко обнимала бутылку с бывшей горячей водой и что-то бормотала во сне.
— Есть в природе существа, на которые нельзя надеть наручники, — невнятно проговорила она сонным голосом.
КЛОЧОК БУМАГИ
Впервые за последние двадцать лет я провела весь следующий день в постели.
Лидди перепугалась до судорог и сразу после завтрака послала за доктором Стюартом.
Гертруда все утро провела со мной, что-то читая мне вслух, не помню, что именно.
Поглощенная своими мыслями, я слушала ее невнимательно.