Когда доктор Уокер отправился в Калифорнию с семейством Армстронгов, по городу прошел слух, что по возвращении оттуда он женится на мисс Армстронг, мы все считали дело улаженным.
Потом я вдруг получил от него письмо.
Уокер сообщал, что мисс Армстронг неожиданно решила уехать домой, и посылал мне денег.
Я должен был разузнать, вернулась ли она в Саннисайд, найти ее и не спускать с нее глаз до самого возвращения доктора.
Я выследил девушку в сторожке и, думаю, порядком напугал вас однажды ночью на дороге, мисс Иннес.
— И Рози! — воскликнула я.
Риггз глуповато усмехнулся.
— Я только хотел убедиться, что мисс Луиза в сторожке.
Рози побежала, я пытался остановить ее и сочинить какую-нибудь историю в свое оправдание, но не догнал.
— А разбитый фарфор… в корзинке?
— Ну, осколки посуды — смерть для шин автомобиля, — сказал Риггз.
— Я ничего не имел против обитателей Саннисайда, а машина вашего племянника — стоящая вещь.
Итак, история с неизвестным грабителем, встретившим Рози на темной аллее, получила объяснение.
— Ну, значит, я телеграфировал доктору и присматривал за мисс Луизой.
Буквально за день-два до возвращения миссис Армстронг с телом мужа я получил второе письмо, в котором доктор приказывал мне следить, не появится ли в округе женщина с лицом, изрытым оспой.
Ее звали Нина Каррингтон, и доктор здорово дергался из-за нее.
В случае, если бы такая женщина всплыла где-нибудь поблизости, мне вменялось не упускать ее ни на минуту из виду, опять-таки до возвращения доктора.
В общем, забот у меня было бы предостаточно, но рябая женщина не являлась на горизонте, а когда это случилось, доктор уже вернулся из Калифорнии.
— Риггз, — неожиданно спросила я, — а ты не залезал в этот дом через день-два после того, как я поселилась здесь?
— Нет, мисс Иннес.
Я вообще первый раз в Саннисайде сегодня.
Короче, эта Каррингтон не появлялась в деревне до той самой ночи, когда исчез мистер Хэлси.
Она пришла к доктору поздно вечером, когда его не было дома.
Она долго ждала, бегала взад-вперед по приемной и страшно завелась в конце концов: впала буквально в ярость, требовала, чтобы я нашел хозяина, обзывала его последними словами и говорила, что ему ее не обмануть.
Мол, произошло убийство, и она непременно увидит, как доктора вздернут за него.
Эта Каррингтон показалась мне малоприятной личностью, и, когда она вышла из приемной около одиннадцати часов и пошла через луг к коттеджу Армстронгов, я последовал за ней.
Сначала женщина обошла дом кругом, заглядывая в окна, а потом позвонила. Дверь открылась, и ее впустили.
— И как долго она оставалась там?
— Это-то самое странное, — пылко ответил Риггз.
— Она вообще не выходила из дома в ту ночь.
На рассвете я отправился спать и увидел ее только на следующий день на станции, на платформе, под белой простыней.
Она попала под поезд, и вы едва узнали бы ее… Конечно, она была мертва.
Думаю, эта Каррингтон провела ночь у Армстронгов. Служащий станции говорит, она переходила через пути, чтобы сесть на поезд, идущий до города — и тут экспресс ее и переехал.
— Еще один замкнутый круг! — воскликнула я.
— Мы опять оказались там, откуда начали.
— Все не так уж безнадежно, мисс Иннес, — горячо сказал Риггз.
— Нина Каррингтон приехала сюда из города в Калифорнии, где скончался мистер Армстронг.
Почему доктор так боялся ее?
Эта женщина что-то знала.
Я прожил с доктором Уокером семь лет и хорошо изучил его.
Этого человека напугать непросто.
Думаю, это он убил мистера Армстронга на Западе, вот так-то.
Что он еще сделал, я не знаю. Но он выгнал меня и едва не придушил за то, что я рассказал мистеру Джемисону о том, как мистер Иннес заходил к нему в офис в ту самую ночь и как они ругались.
— А что именно, по свидетельству Уорнера, сказала женщина мистеру Иннесу в библиотеке? — спросил меня следователь.
— «Я с самого начала подозревала, что тут что-то нечисто.
Человеку сегодня нездоровится, а назавтра он умирает без всякой на то причины».
Как точно все сошлось одно с другим!
КОГДА ЗИЯЮТ МОГИЛЫ
Риггз поведал нам о своей причастности к некоторым прежде непонятным происшествиям в среду.
Хэлси исчез в ночь с пятницы на субботу, и с каждым днем надежд на его возвращение становилось все меньше.