Влюбленные женщины
Глава I Сестры
Как-то утром Урсула и Гудрун Брангвен сидели у окна в отцовском доме в Бельдовере за работой и переговаривались.
Урсула что-то вышивала цветными нитками, Гудрун же рисовала на куске картона, который держала на коленях.
Большую часть времени они молчали, а разговаривали, когда одну из них посещала какая-нибудь мысль.
– Урсула, – окликнула сестру Гудрун, – ты что, правда не хочешь замуж?
Урсула опустила вышивку на колени и посмотрела на сестру.
Лицо ее было спокойным и сосредоточенным.
– Не знаю, – ответила она. – Все зависит от того, что, по-твоему, означает выйти замуж.
Гудрун несколько озадачил такой ответ.
Какое-то время она рассматривала сестру.
– Ну, – иронично заметила она, – обычно это означает только одно!
Но разве ты не считаешь, – она слегка нахмурилась, – что твое положение улучшилось бы по сравнению с теперешним?
Лицо Урсулы омрачилось.
– Может быть, – произнесла она. – Не знаю.
Гудрун, слегка раздраженная, помолчала.
Ей хотелось определенности.
Она спросила: – Тебе не кажется, что каждому человеку необходим опыт брака?
– А ты считаешь, что это будет опыт?
– Непременно будет, – холодно сказала Гудрун. – Может, нежелательный, но непременно своего рода опыт.
– Не обязательно, – ответила Урсула. – Скорее всего, это будет концом всякого опыта.
Гудрун замолчала, осмысливая слова сестры.
– Пожалуй, – сказала она, – это тоже следует учесть.
На этом разговор оборвался.
Гудрун чуть ли не сердито схватила резинку и начала стирать часть рисунка.
Урсула продолжала увлеченно вышивать.
– А если бы тебе предложили хорошую партию? – спросила Гудрун.
– Несколько я уже отвергла, – ответила Урсула.
– Правда? – залилась румянцем Гудрун. – Было что-нибудь стоящее?
Неужели ты и правда отказалась?
– Ужасно приятный мужчина с тысячей фунтов в год.
Мне он ужасно нравился, – ответила Урсула.
– Неужели?!
Это, наверно, было жутко соблазнительно, разве нет?
– Абстрактно – да, но только не в конкретном случае.
Когда доходит до дела, ничего такого соблазнительного нет. Да если бы было соблазнительно, я бы пулей замуж выскочила.
Но у меня один соблазн – никуда не выскакивать.
Лица обеих сестер внезапно загорелись весельем.
– Разве не удивительно, – воскликнула Гудрун, – как силен соблазн – никуда не выскакивать!
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Но где-то в глубине души они почувствовали испуг.
Они вновь на долгое время умолкли. Урсула вышивала, а Гудрун продолжала рисовать.
Сестер нельзя было назвать юными девушками – Урсуле было двадцать шесть лет, а Гудрун двадцать пять.
Но обе имели холодный неприступный вид, характерный для современных девушек, близких по духу скорее Артемиде, нежели Гебе.
Гудрун с ее нежной кожей и нежными руками была очень красива – она казалась воплощением кротости.
На ней было платье из темно-синей шелковой материи, отделанное у ворота и на запястьях рюшами из синего с зеленым льняного кружева, на ногах – изумрудно-зеленые чулки.
Ее выражение уверенности в сочетании с застенчивостью контрастировало с чувственной открытостью Урсулы.
Люди провинциальные, робевшие перед потрясающим хладнокровием Гудрун и ее исключительной прямотой, говорили о ней:
«Какая роскошная женщина!».
Она только что вернулась из Лондона, где несколько лет училась в художественной школе и жила замкнутой студийной жизнью.