– А где Джеральд? – спросила Урсула.
– Он опять нырнул, – жалобно сказала Гудрун. – А я знаю, что при его раненой руке и общем состоянии ему нельзя нырять.
– На этот раз обратно все же повезу его я, – сказал Биркин.
Лодки вновь зашатало на создаваемых пароходом волнах.
Гудрун и Урсула пристально вглядывались в темноту в поисках Джеральда.
– Вон он! – воскликнула Урсула, у которой было самое острое зрение.
Под водой он пробыл совсем недолго.
Биркин направил свою лодку к нему, Гудрун следовала за ним.
Джеральд медленно подплыл и ухватился за борт раненой рукой.
И, не удержавшись, вновь погрузился под воду.
– Помогите же ему! – резко бросила Урсула.
Джеральд снова всплыл, и Биркин, наклонившись, помог ему забраться в лодку.
Гудрун вновь пристально наблюдала за тем, как он выбирался из воды, – на этот раз тяжело, медленно, слепо и неповоротливо карабкаясь наверх, словно какое-то земноводное животное.
Луна вновь отбросила слабый отблеск на его мокрую белую фигуру, на ссутулившуюся спину и округлые ягодицы.
Но теперь у него был вид человека, потерпевшего поражение. Джеральд вскарабкался в лодку и упал с медленной неуклюжестью.
К тому же он хрипло дышал, словно больное животное.
Весь обмякший, он неподвижно сидел в лодке, повесив голову, округлую, как у тюленя, – во всем его облике было что-то потустороннее, бессознательное.
Гудрун дрожала всем телом, машинально следуя за ними в своей лодке.
Биркин молча направился к пристани.
– Куда это ты? – внезапно спросил Джеральд, словно только что очнувшись от забытья.
– На берег, – ответил Биркин.
– Нет! – повелительно сказал Джеральд. – Никто не вернется на берег, пока они в воде.
Поворачивай обратно, я буду их искать.
Услышав его повелительный, страшный, едва ли не безумный голос, женщины пришли в ужас.
– Нет! – сказал Биркин. – Не будешь.
В его словах слышалась неуверенная настойчивость.
Все время, пока шла эта борьба характеров, Джеральд сидел молча.
Но чувствовалось, что он готов убить Биркина.
А тот уверенно и непоколебимо гнал лодку вперед и вперед.
– Во все-то тебе нужно вмешиваться! – с неприязнью проронил Джеральд.
Биркин не ответил.
Он продолжал грести к суше.
Джеральд, мокрая голова которого походила на тюленью, сидел, безвольно сложив руки, и молчал, подобно безгласному животному, хватая ртом воздух и скрежеща зубами.
Они добрались до пристани.
Джеральд, промокший до нитки и из-за этого казавшийся голым, поднялся по лестнице.
Там, скрытый во мраке, стоял его отец.
– Отец! – выдохнул он.
– Да, мальчик мой?
Иди домой и сними с себя мокрую одежду.
– Мы не сможем спасти их, отец, – сказал Джеральд.
– Надежда все еще есть, мальчик мой.
– Боюсь, что нет.
Мы не знаем, где они.
Их невозможно найти.
К тому же там, внизу, чертовски холодное течение.
– Мы спустим воду, – сказал отец. – Отправляйся домой и займись собой.
Руперт, проследи, чтобы о нем позаботились, – опустошенным голосом добавил он.
– Отец, мне жаль.
Мне так жаль!
Это я во всем виноват.