И эта мысль принесла покой ее душе.
В конце концов, если человек выполнил свое предназначение, он умирает с легким сердцем подобно тому, как переспевший фрукт падает на землю.
Смерть – это величайший финал, она позволяет познать высший пик жизни.
Смерть естественным образом продолжает жизнь.
И пока мы еще живы, мы это знаем.
Так стоит ли думать о том, что там, за гранью?
Никому не удавалось заглянуть дальше крайней точки.
Достаточно уже того, что смерть – это величайшее явление, венец всему.
Стоит ли задаваться вопросом, что будет после, если она сама нам неведома?
Так пусть мы умрем, ведь смерть – это величайшее явление, венчающее собой все остальное, это еще один великий ключевой момент нашей жизни.
Если мы застынем в ожидании, если мы помешаем этому процессу, то так и будем неловко топтаться перед закрытыми воротами, забыв о собственном достоинстве.
Перед нами, как перед Сафо, лежит безграничное пространство.
Там и закончится наше путешествие.
Хватит ли у нас мужества продолжать его, не вырвется ли у нас крик:
«Нет, я не могу»?
Мы будем продолжать двигаться вперед, навстречу смерти, какой бы та ни была.
Если человек знает, каким будет его следующий шаг, разве может страшить его тот, что будет за этим?
Зачем задаваться вопросом, что будет после?
Мы знаем, каким будет следующий шаг.
Это будет шаг в объятия смерти.
«Я должна умереть, я должна быстро умереть», – думала про себя Урсула, словно в экстазе, и эта мысль отчетливо, спокойно и со сверхъестественной уверенностью отпечаталась в ее сознании.
Но где-то в глубине ее существа, где царил мрак, поднимались волны горьких рыданий и безнадежности.
Но на них недолжно обращать внимание.
Человек должен двигаться туда, куда ведет его несокрушимое присутствие духа, не следует останавливаться на полпути из-за страха.
Никаких остановок, никакого малодушия.
Если сейчас тобой владеет желание ступить в неизведанное, погрузиться в пучину смерти, разве можно лишить себя глубинных истин из-за подобных мелочей?
«Так пусть все закончится», – говорила она себе.
Она приняла решение.
Она не собиралась лишить себя жизни – нет, этого она никогда бы не сделала, это было так страшно и гнусно!
Она просто знала, каким будет ее следующий шаг.
А следующий шаг вел в безграничное пространство смерти.
Так ли это? Или же…
Ее разум погрузился в забытье, она сидела у огня в какой-то полудреме.
Но внезапно мысль возникла вновь.
Темное безвоздушное пространство смерти!
Сможет ли она погрузиться в него?
О да, это ведь то же самое, что заснуть.
Хватит с нее! До сих пор она терпела – ей удавалось выстоять.
Теперь пришло время расслабиться, не нужно было больше сопротивляться.
В каком-то душевном экстазе она поддалась, уступила и ее окутал мрак.
И, погружаясь во тьму, она чувствовала, как раздирают ее тело невыразимые смертные муки, как оно содрогается в глубинных, чудовищных спазмах разложения, приносящих страдание, которое не в силах вытерпеть ни одно человеческое существо.
«Неужели тело мгновенно чувствует то, что чувствует душа?» – задавалась она вопросом.
И с ясностью, даруемой высшим знанием, она понимала, что тело – это всего лишь одно из проявлений духа, поскольку преобразование мирового духа есть также преобразование физического тела.
Но так будет только до тех пор, пока человек не задается целью, пока он не абстрагируется от биения этой жизни, не сосредоточится на одном и не останется таким навсегда – отрезанным от жизни, скованным своей собственной волей.
Уж лучше умереть, чем жить по инерции, жить жизнью, в которой нет ничего, кроме повторения пройденного.
Умереть – значит перейти в неведомое.
Умереть – значит испытать радость, испытать радость при мысли о том, что ты отдаешься на милость стихии, которая гораздо обширнее привычного нашему рассудку мира, а именно абсолютному неведомому.
Вот это и есть радость.
Но стыдно и унизительно человеку жить, словно механизм, замкнувшись в себе усилием собственной воли, быть существом, оторванным от непознанного.
В смерти же нет ничего позорного.