У нее было семьдесят фунтов, о которых никто ничего не знал.
Она уедет сразу же как только получит ответ от своих подруг.
Ведь, несмотря на видимую безмятежность и спокойствие, ей постоянно нужно было двигаться с места на место.
Однажды сестры зашли в один коттедж в Виллей-Грин купить меду.
Тучная, бледная и остроносая миссис Кирк, проницательная, льстивая, с какими-то пронырливыми, чуть ли не кошачьими повадками, пригласила девушек войти в свою чересчур уютную, чересчур аккуратную кухоньку.
Повсюду царил почти кошачий комфорт и чистота.
– Итак, мисс Брангвен, – сказала она своим несколько плаксивым, вкрадчивым голосом, – рады вы вернуться на старое место?
Гудрун, которой предназначались эти слова, сразу же возненавидела ее.
– Мне все равно, – отрезала она.
– Правда?
Полагаю, здесь все сильно отличается от Лондона.
Вам нравится бурлящая жизнь и большие величественные города.
А вот некоторым из нас приходится довольствоваться Виллей-Грин и Бельдовером.
И раз уж разговор зашел об этом, как вам наша школа?
– Как мне школа? – Гудрун медленно окинула ее взглядом. – Вы имеете в виду, считаю ли я ее хорошей?
– Да.
Каково ваше мнение?
– Мое мнение, что это превосходная школа.
Гудрун держалась холодно и недоброжелательно.
Она знала, что простые люди школу ненавидели.
– А, вот как!
Про нее разные слухи ходят, то одно, то другое.
Приятно узнать мнения тех, кто в ней работает.
Не все же должны думать одинаково, правда?
Вот мистер Крич из Хайклоуза отзывается о ней очень одобрительно.
О, бедняга, боюсь, недолго ему осталось.
Он очень плох.
– Ему стало хуже? – спросила Урсула.
– О да, с того момента, как они потеряли мисс Диану.
От него осталась одна только тень.
Бедняга, вся его жизнь одна сплошная неприятность.
– Вот как? – с легкой иронией спросила Гудрун.
– Да, именно так.
Нечасто встретишь такого милого и доброго джентльмена.
А вот дети его не в него пошли.
– Наверное, они похожи на мать? – спросила Урсула.
– Очень похожи, – миссис Кирк немного понизила голос. – Когда она впервые появилась в наших краях, это была высокомерная и гордая леди – и еще какая!
Стоять перед ней нужно было с опущенными глазами и под страхом смерти нельзя было к ней обращаться.
Лицо женщины стало жестким и хитрым.
– Вы знали ее в самом начале ее замужества?
– Да, знала.
Я нянчила троих ее детей.
Это были настоящие бандиты, маленькие дьяволята – а уж этого Джеральда кроме как извергом иначе и не назовешь – он уж в шесть месяцев был самым настоящим дьяволом.
В голосе женщины послышались издевательские и злорадные нотки.
– Вот как! – сказала Гудрун.
– Своевольный, деспотичный – одну няньку он довел, когда ему только было шесть месяцев.
Он пинался, визжал и вертелся, словно демон.
Я частенько отвешивала ему шлепка, когда он был совсем еще грудничком.
О, ему бы пошло на пользу, если бы его почаще пороли.
Но она не позволяла наказывать их – не-е-ет, она даже слышать об этом не хотела.