Его взгляд скользнул по бледно-желтым лодыжкам, по темно-синему платью.
Ему это нравилось.
Очень нравилось.
Даже в ее одежде чувствовался вызов – она бросала вызов всему миру.
И он улыбнулся, как улыбается охотник звукам рога.
Гудрун и Винифред прошли через дом на задний двор, где находились конюшни и хозяйственные постройки.
Там было пусто и тихо.
Мистер Крич ненадолго уехал прогуляться, а конюх только что привел с прогулки лошадь Джеральда.
Девушки подошли к стоящей в углу клетке для кроликов и увидели черно-белого кролика.
– Разве он не красавец!
О, смотрите, как он прислушивается!
Какой у него глупый вид! – коротко рассмеялась Винифред, а затем добавила: – О, давайте нарисуем, как он прислушивается, ладно? В том, как он слушает, вся его суть – правда, Бисмарк, лапочка моя?
– Может, вынем его? – предложила Гудрун.
– Он очень сильный.
Он ужасающе силен.
Девочка посмотрела на Гудрун, склонив голову на бок с необычайно расчетливым сомнением.
– Но давай все же попытаемся.
– Хорошо, почему бы и нет.
Но он очень сильно брыкается.
Они взяли ключ и подошли к дверце.
Кролик бешено забегал по клетке.
– Иногда он может очень сильно исцарапать, – возбужденно воскликнула Винифред. – О, только взгляните на него, какой он великолепный!
Кролик судорожно носился кругами.
– Бисмарк! – воскликнула девочка с еще большим волнением. – Ты ужасно себя ведешь!
Ну ты чудовище!
Винифред взглянула на Гудрун и в ее взволнованный голос закрались опасливые нотки.
Сардоническая улыбка тронула губы Гудрун.
Винифред издала какое-то странное возбужденное воркование.
– Ой, он замер! – воскликнула она, увидев, что кролик уселся в самом дальнем углу клетки. – Нужно вынимать его прямо сейчас, – возбужденно прошептала она, не сводя глаз с Гудрун, затаив дыхание и бочком подходя ближе и ближе.
«Вынимайте же его!» – злобно хихикнула она про себя.
Они открыли клетку.
Резким движением Гудрун просунула руку и ухватила скорчившегося, замершего на месте здоровенного кролика за длинные уши.
Он уперся в пол всеми четырьмя лапами и дернулся назад.
Она подтащила его к дверце, раздался скрежет и в следующее мгновение он уже бешено извивался в воздухе, брыкаясь всем телом, точно сжатая и с силой разжимавшаяся пружина.
Гудрун отвернула лицо в сторону и старалась держать этот беснующийся черно-белый комок на максимально возможном расстоянии от себя.
Но кролик был на удивление сильным, и только так ей удалось не выпустить его из рук.
Она почти лишилась своего хладнокровия.
– Бисмарк, Бисмарк, как ужасно ты себя ведешь! – испуганно воскликнула Винифред. – Да отпустите же его, он просто чудовище.
Буря, которая вдруг ожила в руке Гудрун, ошеломила ее.
Но затем кровь вновь прилила к ее щекам и страшная ярость захлестнула ее рассудок.
Ее била дрожь, подобная той, что сотрясает стены дома во время урагана, она совершенно вышла из себя.
Она едва не задохнулась от гнева при виде этой бессмысленной и по-животному глупой борьбы; зверь сильно расцарапал своими когтями ее запястья, и на нее нахлынуло желание причинить ему сильную боль.
Когда она попыталась зажать ходящего ходуном кролика подмышкой, появился Джеральд.
Он моментально разглядел в ней мрачное желание не щадить животное.
– Нужно было поручить это кому-нибудь из слуг, – воскликнул он, подбегая к ней.
– О, он настоящее чудовище! – едва ли не в панике воскликнула Винифред.
Джеральд протянул нервную, жилистую руку и все так же за уши забрал кролика у Гудрун.
– Он ужасающе силен, – раздраженно воскликнула она высоким, как у чайки, голосом.
Кролик, зависнув в воздухе, сжался в комок и выбросил задние лапы вперед, выгибаясь дугой.
Казалось, в него вселился дьявол.