– Что такое? – спросил Джеральд.
Биркин рассказал ему о «соревновании» между женихом и невестой.
– Гм! – неодобрительно хмыкнул Джеральд. – А из-за чего это вы опоздали?
– Луптон все рассуждал о бессмертии души, – сказал Биркин, – а потом у него не оказалось крючка для ботинок.
– Боже мой! – воскликнул Маршалл. – Разговоры о бессмертии души в день собственной свадьбы!
Больше тебе нечем было занять голову?
– А чем тебе не нравится эта тема? – спросил, заливаясь румянцем, жених – гладко выбритый военно-морской офицер.
– Можно вообразить, что ты идешь на казнь, а не на свадьбу. Бессмертие души! – повторил зять с уничижительной интонацией.
Но шутка оказалась неудачной.
– И к какому же выводу ты пришел? – поинтересовался Джеральд, почувствовав запах философской дискуссии.
– Душа тебе сегодня не нужна, мальчик мой, – сказал Маршалл. – Она будет тебе только мешать.
– Черт, Маршалл, иди поговори с кем-нибудь еще, – с внезапной нетерпимостью воскликнул Джеральд.
– Богом клянусь, так я и сделаю! – в сердцах вскричал Маршалл. – Слишком много разговоров о чертовой душе.
Он обиженно удалился, Джеральд сердито смотрел ему вслед, и по мере того, как коренастая фигура мужчины становилась все меньше и меньше, он успокаивался и доброе расположение духа вновь возвращалось к нему.
– Знаешь что, Луптон, – внезапно обернулся к жениху Джеральд. – В отличие от Лотти, Лора не привела в семью дурака.
– Вот и тешь этим свое тщеславие, – рассмеялся Биркин.
– Я не обращаю внимания на таких людей, – также рассмеялся жених.
– А что с гонками – кто их затеял? – спросил Джеральд.
– Мы опоздали на церемонию.
Лора уже была на верхних ступеньках лестницы, когда подъехал наш кэб.
Она увидела, что Луптон мчится за ней по пятам.
И рванулась вперед.
Но почему ты такой сердитый?
Неужели твое чувство фамильной гордости уязвлено?
– Еще как, – сказал Джеральд. – Если ты что-то делаешь, делай это как следует, а если не собираешься делать как следует, лучше ничего не делай.
– Очень интересный афоризм, – сказал Биркин.
– А ты не согласен? – спросил Джеральд.
– Почему же, – ответил Биркин. – Только мне становится скучно, когда ты начинаешь сыпать афоризмами.
– Черт тебя подери, Руперт, ты ведь хочешь, чтобы прерогатива усыпать разговор афоризмами принадлежала тебе, – сказал Джеральд.
– Нет, я просто хочу, чтобы они не мешали разговору, а ты все сыплешь ими, как горохом.
Джеральд мрачно улыбнулся его шутке.
И слегка приподнял брови, словно сообщая, что тема закрыта.
– Как ты думаешь, руководствуются ли люди какими-нибудь стандартами поведения? – вызывающим тоном спросил он Биркина, пытаясь понять его.
– Стандартами? Нет.
Я терпеть не могу стандарты.
Хотя безликая чернь без них обойтись не может.
Любой хоть что-то представляющий из себя человек может просто быть собой и делать все, что пожелает.
– И что же в твоем понимании «быть собой»? – спросил Джеральд. – Это афоризм или клише?
– Я просто говорю, что следует делать только то, что тебе хочется.
Мне кажется, Лора показала нам прекрасный пример, метнувшись от Луптона к дверям церкви.
Это был чистой воды шедевр.
В нашем мире труднее всего действовать спонтанно, импульсивно – но так и только так должен поступать высоконравственный человек, если, конечно, ему позволяет физическая форма.
– Ты же не думаешь, что я буду всерьез принимать твои слова? – спросил Джеральд.
– Знаешь, Джеральд, ты один из немногих, от кого я ожидаю именно этого.
– Тогда, боюсь, я не смогу оправдать твои ожидания, – по крайней мере, в данный момент.
Ты правда считаешь, что люди должны вести себя так, как им нравится?
– Я считаю, что все так и поступают.
Просто мне хотелось бы, чтобы они приняли свою индивидуальность, которая заставляет их поступать так, как никто другой в этом мире поступать не сможет.
Люди же получают удовольствие от того, что копируют остальных.
– А мне бы, – мрачно сказал Джеральд, – не хотелось бы жить в мире, населенном спонтанно ведущими себя людьми, говоря твоими словами, теми, кто ведет себя так, как никто более.