Казалось, он проникает в более плотное, раскинувшееся тело Джеральда, что его тело пронизывает тело другого мужчины, словно стремясь ненавязчиво подчинить его себе, с быстрым колдовским предвидением сковывая каждое движение другой плоти, направляя ее и нейтрализуя, словно сильный ветер на струнах, играя на ногах и туловище Джеральда.
Казалось, весь физический разум Биркина проник в тело Джеральда, словно плоть более крепкого мужчины наполнилось неуловимой, возвышенной энергией, неким могуществом, тонкой сетью, оковами опутывая мышцы Джеральда и проникая дальше, в глубины физической сущности Джеральда.
Они боролись стремительно, в каком-то экстазе, сосредоточившись и позабыв обо всем на свете – две лишенные покровов белые фигуры, сливающиеся в тесном, близком единении борьбы. И в приглушенном свете комнаты можно было разглядеть какой-то похожий на осьминога ком, связку конечностей; напряженный белый телесный клубок, молчаливо катавшийся между уставленными старыми порыжевшими книгами стенами.
Время от времени судорожно вырывалось дыхание или раздавался звук, похожий на вздох, и затем вновь продолжался быстрый стук по устланному толстым ковром полу, и звук разлепляющейся плоти.
Порой в этом белом сплетенном узле полных ярости живых существ, медленно раскачивавшихся, не видно было голов – только быстрые, напряженные ноги, твердые белые спины, физический союз двух тел, впившихся друг в друга.
Затем внезапно, когда борцы менялись местами, появлялась светлая, взъерошенная голова Джеральда, а в следующий момент пепельно-каштановая, похожая на тень, голова другого мужчины поднималась над клубком с широко раскрытыми, полными ужаса глазами и бессмысленным взглядом.
Скоро Джеральд без сил лежал на ковре, дыханье медленно и тяжело вздымало его грудь, а Биркин неосознанно стоял над ним на коленях.
Биркин утомился сильнее.
Он часто и судорожно хватал ртом воздух, он едва мог дышать.
Казалось, пол раскачивается и уходит из-под его ног, и его разум застилала полная мгла.
Он не понял, как это произошло.
Он потерял сознание и упал на Джеральда, а Джеральд не обратил на это внимания.
Затем сознание наполовину вернулось к нему, но он видел, что все перед его глазами кружится и раскачивается.
Мир кружился, все уплывало в темноту.
И он постепенно, постепенно также погружался во мглу.
Он вновь пришел в себя, услышав, какой-то сильный стук снаружи.
Что случилось, что это было, откуда взялись эти удары молота, сотрясающие весь дом?
Он не знал.
И вдруг до него дошло, что это был звук биения его собственного сердца.
Но это же невозможно, звук доносился снаружи.
Нет, он был внутри него, это билось его собственное сердце.
И это биение отдавалось болью, напряжением, перегрузкой.
Он подумал, слышал ли его Джеральд.
Он не понимал, стоит он, лежит или падает.
Когда он понял, что лежит, распростершись на Джеральде, он удивился, он был изумлен.
Но он сел, приподнявшись на руке, и ждал, пока его сердце не успокоится и биение не будет причинять ему боль.
Боль была очень сильной, она лишала его сознания.
Но Джеральд еще больше Биркина был не в себе.
Они ждали, погрузившись во мрак, в небытие, и так протекло много минут, целая бесконечность.
– Конечно, – судорожно выдыхал Джеральд, – не нужно было – так сильно давить – на тебя. Нужно было – сдерживать – свою силу.
Биркин услышал его голос так, как будто его душа стояла позади него, вне его тела, и слушала.
Его тело было в изможденном трансе, его души было почти не слышно.
Тело не отвечало.
Он знал только, что сердце постепенно билось тише.
Он сейчас состоял из двух частей – духа, который вышел из него, и тела, которое превратилось в пульсирующий, неподвластный контролю поток крови.
– Я мог бы уложить тебя – используя свою силу, – выдыхал Джеральд. – Но ты все же меня побил.
– Да, – ответил Биркин, напрягая горло и с трудом выталкивая слова, – ты намного сильнее меня – ты мог побить меня – с легкостью.
Затем он вновь расслабился, поддавшись неистовому биению его сердца и пульсированию крови.
– Меня удивляет, – выдыхал Джеральд, – что ты обладаешь такой силой.
Почти сверхъестественной.
– Но ненадолго.
Он все еще чувствовал, что его душа была вне его тела и находилась позади, слушая его слова.
Однако она, его душа, уже приближалась к нему.
И сильное пульсирование крови в груди становилось тише, позволяя ему прийти в себя.
Он понял вдруг, что распростерся всем телом на мягком теле другого мужчины.
Это удивило его, поскольку ему показалось, что он отстранился от него.
Он пришел в себя и сел.
Но у него все еще кружилась голова и пол уплывал из-под ног.
Он вытянул руку, чтобы найти опору.
Рука дотронулась до руки Джеральда, которая лежала на полу.