До него все еще не доходило.
– Но то, что ты говоришь, все действительно так и было?
– Слово в слово.
– Да?
Он откинулся на спинку кресла с восторгом и приятным изумлением.
– Ну, это хорошо, – сказал он. – И ты пришел сюда побороться со своим добрым ангелом, да?
– Я? – сказал Биркин.
– Ну, все так и выглядит.
Разве ты не это сделал?
Теперь пришла очередь Биркина не понимать слова собеседника.
– И что теперь? – спросил Джеральд. – Ты собираешься, так сказать, оставить свое предложение в силе?
– Пожалуй, да.
Я поклялся себе, что пошлю их всех к черту.
Но мне кажется, через какое-то время я повторю свое предложение.
Джеральд пристально рассматривал его.
– Так значит, она тебе нравится? – спросил он.
– Мне кажется, я люблю ее, – сказал Биркин и на его лице застыло жесткое выражение.
На мгновение лицо Джеральда осветилось радостью, как будто это было сказано специально, чтобы доставить ему удовольствие.
Затем на его лице появилась крайняя серьезность, и он медленно кивнул.
– Ты знаешь, – сказал он, – я всегда верил в любовь – в настоящую любовь.
Но разве ее сегодня найдешь!
– Не знаю, – сказал Биркин.
– Очень редко, – сказал Джеральд.
Затем, после паузы: – Я никогда сам ее не испытывал – только не то, что я назвал бы любовью.
У меня были женщины, с некоторыми отношения продолжались довольно долго.
Но я никогда не испытывал любви.
Мне кажется, я никогда не чувствовал к женщинам такой любви, которую испытываю к тебе – не любовь.
Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да.
Я уверен, что женщин ты никогда не любил.
– Ты ведь чувствуешь это, да?
А как ты думаешь, полюблю ли я когда-нибудь?
Ты понимаешь, о чем я?
Он приложил руку к груди, сжимая ее в кулак, словно хотел вытащить что-то из нее.
– Я имею в виду, что я не могу объяснить, что это такое, но я знаю это.
– Так что же это в таком случае? – спросил Биркин.
– Понимаешь ли, я не могу выразить этого словами.
То есть в любом случае это что-то прочное, что-то, что не изменится.
Его глаза блестели и в них сияла загадка.
– Как ты думаешь, смогу ли я испытывать такое к женщине? – беспокойно спросил он.
Биркин взглянул на него и покачал головой.
– Я не знаю, – сказал он. – Не могу тебе сказать.
Джеральд был on qui vive, словно ожидая приговора.
Теперь он откинулся назад на своем стуле.
– Нет, – ответил он, – я тоже, я тоже.
– Ты и я, мы с тобой разные, – сказал Биркин. – Я не могу сказать, что случится в твоей жизни.
– Нет, – сказал Джеральд, – не более чем я.
Но говорю тебе, я начинаю в этом сомневаться!
– В том, что ты когда-нибудь полюбишь женщину?
– Ну… да… тем, что мы называем истинной любовью.