– Нет, – воскликнула Винифред, – это глупо.
– Вовсе нет.
Это самый обычный, но при этом очаровательный знак внимания.
– Нет же, это глупо, – запротестовала Винифред со свойственным ее возрасту крайним упрямством.
Тем не менее, эта мысль ей очень понравилось.
Ей очень хотелось претворить ее в жизнь.
Она порхала по теплицам и оранжереям, мечтательно разглядывая возвышающиеся на своих стеблях цветы.
И чем больше она смотрела, тем больше ей хотелось сделать из них букет, тем сильнее очаровывала ее мысль о предстоящей церемонии, тем застенчивее и сдержаннее становилась она, пока под конец совсем не смутилась.
Это желание постоянно преследовало ее.
Казалось, некая вызывающая сила бросала ей вызов, а у девочки не хватало смелости принять его.
Поэтому она вновь и вновь ходила по оранжереям, разглядывая розы в горшках, девственно-белые цикламены и волшебные белые корзинки цветущих лиан.
О, какими же красивыми они были, какими восхитительными, она была бы на седьмом небе от счастья, если бы смогла сделать идеальный букет и на следующий день подарить его Гудрун.
Желание и крайняя нерешительность едва не довели ее до слез.
Наконец, она скользнула к отцу.
– Папочка… – начала она.
– Что, драгоценная моя?
Но Винифред не решалась подойти, она была смущена до слез.
Отец взглянул на нее, и жаркая волна нежности, щемящая любовь всколыхнулась в его сердце.
– Что ты хочешь мне сказать, милая?
– Папочка! – ее глаза слегка улыбнулись. – Очень глупо будет, если я подарю мисс Брангвен цветы, когда она приедет?
Больной мужчина взглянул в ясные, умные глаза дочери и его сердце сжалось от любви.
– Нет, любимая, совсем не глупо.
С королевами так обычно и поступают.
Винифред это не очень обнадежило.
Она смутно подозревала, что в самой идее о королеве было что-то глупое.
Но ей так хотелось сделать романтичным это событие!
– Так можно? – спросила она.
– Подарить мисс Брангвен цветы?
Конечно, чижик.
Скажи Вилсону, я позволяю тебе взять все, что захочешь.
Девочка слегка улыбнулась еле заметной, рассеянной улыбкой, уже представляя себе, как она будет это делать.
– Но они мне нужно только завтра, – сказала она.
– Завтра так завтра, чижик.
Поцелуй-ка меня…
Винифред молча поцеловала больного мужчину и покинула комнату.
Она вновь обошла все теплицы и оранжерею, высоким, безапелляционным, искренним голосом объяснив садовнику, что ей нужно, и показав ему выбранные ею цветы.
– Для чего они вам нужны? – спросил Вилсон.
– Просто нужны, – отрезала она.
Как бы ей хотелось, чтобы прислуга не задавала лишних вопросов.
– Да, вы это уже говорили.
Но зачем все-таки они вам нужны – для украшения, чтобы кому-то послать или как?
– Я хочу сделать букет для приветствия.
– Букет для приветствия!
А кто приезжает – герцогиня Портлендская?
– Нет.
– Вот как?
Ну, если вы соедините все цветы, что выбрали, в одном букете, то он получится чрезмерно пестрым.
– А мне как раз и нужен чрезмерно пестрый букет.
– Вот как!
Тогда больше не о чем говорить.