Вот туда-то и надо стремиться – в никуда.
Хочется убежать от определенных мест этого мира, убежать в свое собственное никуда.
Она все еще обдумывала его слова.
– Понимаешь, любимый, – сказала она, – боюсь, что поскольку мы всего-навсего люди, нам придется принять мир таким, каков он есть – потому что другого не существует.
– Нет, существует, – ответил он. – Есть место, где мы можем быть свободными – в этом месте не нужно носить много одежды – можно вообще ее не носить, там можно встретить немногочисленных людей, которые достаточно пережили, можно принимать все таким, какое оно есть, там ты будешь сама собой и не будешь ни о чем беспокоиться.
Там, где есть это место, есть несколько людей…
– Но где? – вздохнула она.
– Где угодно – в любом месте.
Давай отправимся на поиски.
Именно это и нужно сделать – отправиться на поиски.
– Да, – сказала она, заинтригованная мыслью о путешествии.
Но для нее это было всего-навсего путешествие.
– Стать свободными, – сказал он, – стать свободными в свободном месте с несколькими другими людьми.
– Да, – жалобно сказала она.
Мысль о «нескольких других людях» ей не нравилась.
– Хотя это даже и не определенное место, – сказал он. – Это совершенные отношения между тобой и мной и другими – совершенные отношения, в которых мы могли бы быть свободными.
– Это так, любимый, так, – сказала она. – Есть ты и я.
Это ведь ты и я, да?
Она протянула ему руку.
Он подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать ее лицо.
Ее руки вновь обняли его, ее ладони легли на его плечи и начали медленно двигаться, переходя на спину, потом медленно по спине, с необычными повторяющимися ритмичными движениями, и продолжая медленно скользить вниз, волшебно спускаясь по животу, по бокам.
Ощущение полноты счастья, которому никогда не будет конца, вскружило ей голову. Ей казалось, что она может умереть в момент обретения восхитительных благ, обретения магической веры.
Она вобрала его в себя так полно и нестерпимо, что лишилась сознания.
В то же время она всего лишь тихо сидела в кресле, обнимая его и забывшись.
Он вновь мягко поцеловал ее.
– Мы никогда не должны разлучаться, – тихо пробормотал он.
Она же не говорила ни слова, а только крепче прижимала руки вниз к источнику его темноты.
Они решили, очнувшись от блаженного забытья, написать о своем уходе из мира работы здесь и сейчас же.
Она этого хотела.
Он позвонил в колокольчик и приказал принести бумагу для писем без адреса.
Официант убрал со стола.
– Итак, – сказал он, – ты первая.
Поставь свой домашний адрес и дату – затем пиши:
«Директору отдела образования, Городская ратуша – Сэр…». Так! Я не знаю, как это обычно делается – мне кажется, о своем уходе нужно уведомить заранее… В любом случае:
«Сэр, прошу вас удовлетворить мое прошение об отставке с поста школьной учитепльницы в средней школе Виллей-Грин.
Была бы вам очень признательна, если бы вы смогли освободить меня от занимаемой должность как можно скорее, не ожидая истечения месячного срока».
Вот так.
Записала?
Дай-ка посмотреть.
«Урсула Брангвен».
Отлично.
Теперь я напишу свое.
Я должен дать им три месяца, но я сошлюсь на здоровье.
Я смогу это устроить.
Он сел за стол и написал прошение об отставке.
– Теперь, – сказал он, когда конверты были заклеены и надписаны, – давай опустим их я почтовый ящик вместе.
Я знаю, Джеки скажет:
«Вот совпадение!», когда получит два совершенно одинаковых письма.
Заставим его сказать так или нет?
– Мне все равно, – сказала она.