Ты здесь лишний.
– Нет, я не считаю, что я могу что-то сделать, – ответил он. – все дело в том, как все это на нас влияет.
– Тебе нравится, как это на тебя влияет, да?
Это сводит тебя с ума?
Тебе нужно осознать собственную важность.
Тебе не стоит оставаться в доме.
Почему бы тебе не уехать?
Эти слова, очевидно, плоды множества мрачных часов, удивили Джеральда.
– Не думаю, что сейчас, в последнюю минуту, мне стоит уезжать, мама, – сухо заметил он.
– Беречь себя, – ответила его мать, – беречь себя – вот о чем ты должен думать.
Ты слишком много на себя взваливаешь.
Займись собой или же твои мозги съедут набекрень, вот что с тобой случится.
Ты слишком истеричен, ты всегда таким был.
– Со мной все в порядке, мама, – сказал он. – Не стоит беспокоиться обо мне, уверяю тебя.
– Пусть мертвые хоронят своих мертвецов – но не стоит хоронить себя вместе с ними, вот что я тебе скажу.
Я довольно хорошо тебя знаю.
Он на это ничего не ответил, поскольку не знал, что сказать.
Мать, съежившись, сидела молча, а ее прекрасные белые руки, на которых не было ни единого кольца, судорожно вцепились в подлокотники кресла.
– Ты не сможешь этого сделать, – почти с горечью сказала она. – У тебя духу не хватит.
На самом деле от тебя толку не больше, чем от кошки, и так было всегда… Эта молодая женщина останется здесь?
– Нет, – сказал Джеральд. – Сегодня она поедет домой.
– Тогда ей лучше взять догкарт.
Она далеко едет?
– Только до Бельдовера.
– А!
Пожилая женщина ни разу не посмотрела на Гудрун, но в то же время, казалось, она сознавала ее присутствие.
– Ты склонен слишком много на себя брать, Джеральд, – сказала его мать, поднимаясь на ноги с некоторым усилием.
– Ты уходишь, мама? – вежливо спросил он.
– Да, опять поднимусь наверх, – ответила она.
И, повернувшись к Гудрун, она сказала ей:
«До свидания».
Затем она медленно подошла к двери, словно она только недавно научилась ходить.
У двери с намеком подняла к нему лицо.
Он поцеловал ее.
– Не провожай меня, – сказала она своим едва слышным голосом. – Больше ты мне не нужен.
Он пожелал ей доброй ночи, посмотрел как она идет к лестнице и медленно поднимается.
Затем он закрыл дверь и вернулся к Гудрун.
Гудрун также встала, чтобы уходить.
– Странное существо моя мать, – сказал он.
– Да, – ответила Гудрун.
– Думает о чем-то своем.
– Да, – сказала Гудрун.
Они замолчали.
– Ты хочешь уйти? – спросил он. – Подожди минутку, я попрошу заложить экипаж…
– Нет, – сказала Гудрун. – Я хочу прогуляться.
Он обещал проводить ее по длинной, одинокой дороге и ей этого хотелось.
– Ты можешь с таким же успехом и поехать, – сказал он.
– Я предпочитаю прогуляться, – твердо настаивала она.
– Да?
В таком случае я провожу тебя.