Она взглянула на него.
– И я не закрыл дверь, – сказал он.
Она быстро пересекла комнату и, мягко прикрыв дверь, заперла ее.
Затем вернулась обратно.
Она была восхитительной со своими удивленными глазами, вспыхнувшими щеками и хотя и короткой, но толстой косой, спускавшейся по спине поверх длинной, до самого пола, прозрачной белой ночной сорочке.
Она увидела, что его сапоги были все в глине, что его брюки были также испачканы глиной.
И она спрашивала себя, а вдруг он оставил следы по всему дому.
Он казался странным, стоя в ее спальне рядом со смятой кроватью.
– Зачем ты пришел? – почти с досадой поинтересовалась она.
– Потому что хотел, – ответил он.
Это она могла прочесть по его лицу.
Это была судьба.
– Ты весь в грязи, – поморщившись, ответила она, но с нежностью.
Он посмотрел на свои ноги.
– Я шел в темноте, – ответил он и почувствовал острое возбуждение.
Повисла пауза.
Он стоял у одного края смятой постели, она – у другого.
Он даже не сдвинул со лба кепку.
– И что тебе нужно от меня? – вызывающе бросила она ему.
Он отвернулся и не ответил.
И только потому, что его лицо было таким необычайно красивым и мистически привлекательным, таким четким и странным, она не прогнала его.
Но для нее его лицо было слишком прекрасным и слишком загадочным.
Оно очаровывало ее, как зачаровывает истинная красота, окутывало ее чарами, вызывало тоску в сердце, боль.
– Что тебе нужно от меня? – повторила она настороженным голосом.
Долгожданный момент настал – он отбросил кепку и подошел к ней.
Но он не мог дотронуться до нее, потому что она стояла босиком в своей ночной рубашке, а он был грязным и мокрым.
Ее глаза, широкие, огромные и удивленные, наблюдали за ним и задавали ему самый важный вопрос.
– Пришел, потому что должен был, – ответил он. – А зачем ты спрашиваешь?
Она смотрела на него с сомнением и удивлением.
– Должна и спрашиваю, – сказала она.
Он слегка покачал головой.
– Мне нечего ответить тебе, – сказал он опустошенно.
Вокруг него была удивительная, почти сверхъестественная аура простоты и наивной прямоты.
Он напоминал ей видение, молодого Гермеса.
– Но почему ты пришел ко мне? – упорствовала она.
– Потому что так должно быть.
Если бы в этом мире не было тебя, то меня в нем также не было бы.
Она стояла и смотрела на него своими большими, широко раскрытыми, удивленными глазами.
Его глаза, не отрываясь, пристально смотрели в ее. Казалось, он окаменел в своей странной сверхъестественной неподвижности.
Она вздохнула.
Значит, она погибла.
У нее не было выбора.
– Пожалуй, тебе лучше снять сапоги, – сказала она, – они, должно быть, мокрые.
Он бросил кепку на стул, расстегнул пальто, поднимая руки к подбородку, чтобы расстегнуть его у шеи.
Его короткие, ежиком торчащие волосы были взъерошены.
У него были такие чудесные волосы, словно пшеница!
Он стащил с себя пальто, быстро сбросил пиджак, развязал бабочку и стал отстегивать запонки, каждая из которых была украшена жемчужиной.
Она наблюдала, прислушиваясь и надеясь, что никто не услышит хруст крахмального белья.
Эти звуки казались ей громкими, как пистолетные выстрелы.
Он пришел за отмщением.