Молодая пара развернулась к ней, не веря, что она обращается именно к ним.
– Не хотите взять его? – повторила Урсула. – Он на самом деле очень красивый, только… только… – она задумчиво улыбнулась.
Молодые люди продолжали таращиться на нее и со значением посмотрели друг на друга, словно спрашивая, как следует поступить.
И мужчина удивительным образом практически слился с окружением, словно умел, точно крыса, становиться невидимым.
– Мы хотим отдать его вам, – объясняла Урсула, на которую вдруг нахлынуло смущение и боязнь их.
Молодой человек привлек ее внимание.
Это было недвижное, безмозглое существо, да и не мужчина вовсе, а существо, которое мог породить только город – до странности породистое и утонченное и в то же время настороженное, быстрое, верткое.
У него были темные, длинные и изящные ресницы, обрамлявшие глаза, в которых не было разумного выражения, а только ужасающая покорность, внутреннее сознание, темное и влажное.
Его темные брови, как и все остальные линии, были изящно очерчены.
Он будет страшным, но чудесным любовником женщине, настолько щедро одарила его природа.
Его ноги будут чудесно чуткими и живыми под его бесформенными брюками, в нем была какая-то утонченность, неподвижность и гладкость темноокой молчаливой крысы.
Урсула поняла все это, и его привлекательность вызвала в ней легкую дрожь.
Полная женщина неприязненно уставилась на нее.
И Урсула выкинула его из головы.
– Вы возьмете стул? – спросила она.
Мужчина искоса посмотрел на нее оценивающим взглядом, который в то же время был таким вызывающим, почти дерзким.
Женщина вся подобралась.
В ней была живописность уличной торговки.
Она не понимала, что замыслила Урсула, поэтому она смотрела настороженно и злобно.
Биркин приблизился к ним, злорадно улыбаясь при виде растерянности и напуганности Урсулы.
– В чем дело? – улыбаясь, спросил он.
Он слегка опустил веки и в нем была та же двусмысленная, насмешливая скрытность, которая была и в облике обоих городских существ.
Мужчина немного наклонил голову на бок, указал на Урсулу и сказал с удивительно добрым, насмешливым теплом:
– Чего ей надобно, а?
Странная улыбка искривила его губы.
Биркин взглянул на него полуприкрытыми, ироничными глазами.
– Хочет подарить вам стул – вон тот, с этикеткой, – сказал он, показывая на него.
Мужчина посмотрел на указанный объект.
Между двумя мужчинами возникло мужское необъяснимое взаимопонимание с некоторой долей настороженности.
– Приятель, чего это ей захотелось нам его отдать? – поинтересовался он таким фамильярным тоном, который показался Урсуле оскорбительным.
– Ей показалось, что он вам понравится – очень красивый стул.
Мы купили его, а он нам не нужен.
Не бойтесь, вам не обязательно его брать, – сказал Биркин с насмешливой улыбкой.
Мужчина взглянул на него наполовину враждебно, наполовину понимающе.
– А чего это он вам самим не понадобился, если вы его только что взяли? – холодно спросила женщина. – Он не слишком для вас хорош, да, когда вы его поближе рассмотрели?
Боитесь, что у него что-то внутри есть, а?
Она смотрела на Урсулу с восхищением и в то же время с неприязнью.
– Я об этом не задумывался, – сказал Биркин. – Да нет, древесина везде слишком тонкая.
– Понимаете, – сказала Урсула, лицо которой светилось радостью. – Мы только собираемся пожениться и нам казалось, что мы будем покупать вещи.
А только что мы решили, что мебель нам не нужна, потому что мы поедем за границу.
Коренастая, слегка неряшливая городская девушка оценивающе взглянула в тонкое лицо другой женщины.
Они отдали друг другу должное.
Молодой человек стоял в стороне и на его лице не было никакого выражения, оно было бесстрастным, и тонкая линия его черных усов над его достаточно большим, сжатым ртом странным образом казалась неприличным намеком.
Он был равнодушным, отчужденным, словно напоминание о чем-то мрачном и двусмысленном, напоминание о трущобах.
– Давай, пожалуй, подсобим им его сплавить, – сказала городская девушка, обращаясь к своему молодому человеку.
Он не смотрел на нее, однако улыбнулся одними губами, странно одобрительно отворачиваясь в сторону.
В его глазах, в которых сияла темнота, застыло одно и то же выражение.
– Это ваше изменение мнения вам, похоже, чего-то стоило, – сказал он низким голосом, коверкая слова.
– На этот раз только десять шиллингов, – сказал Биркин.
Мужчина посмотрел на него с хитрым, неуверенным выражением, улыбаясь.