Ее так и тянуло вернуться в этот маленький, медленно вращающийся водоворот, средоточие разложения и порока – просто, чтобы взглянуть на него.
Девушка сидела рядом с Джеральдом, потягивала какой-то сладковатый ликер и с мрачной угрюмостью разглядывала сидящие за столиком разношерстные компании.
Она ни с кем не здоровалась, но молодые люди часто кивали ей с какой-то насмешливой фамильярностью, она же притворялась, что не узнает их.
Ей нравилось сидеть здесь с горящими щеками, сумрачным и хмурым взглядом наблюдать за ними со стороны, точно за животными в зверинце, где обитают только похожие на обезъян деградировавшие существа.
Боже, что тут была за отвратительная компания!
От отвращения и ярости кровь сворачивалась в ее жилах в густую, темную массу.
И в то же время она не могла сдвинуться с места, она должна была продолжать смотреть.
Иногда люди заговаривали с ней.
Из каждого уголка кафе на нее таращились люди – мужчины, оглядываясь через плечо, женщины – выглядывая из-под шляпок.
Здесь собралась все та же публика – в одном углу сидел Карлайон в компании своих учеников и девушки, Халлидей, Либидников и Киска, – все они были там.
Гудрун наблюдала за Джеральдом.
Она увидела, как его глаза на какой-то миг остановились на Халлидее и его спутниках.
Они ждали, чтобы он обратил на них внимание – они кивками приветствовали его, он кивнул в ответ.
Они захихикали и зашушукались.
Джеральд не сводил с них с пристального сияющего взгляда.
Он видел, что они просили о чем-то Киску.
В конце концов она поднялась с места.
На ней было затейливое платье из темного шелка, на котором разноцветные мазки и пятна создавали интересную пестроту.
Она похудела, взгляд же стал еще более страстным, еще более порочным.
Во всем остальном она осталась прежней.
Джеральд с тем же пристальным блеском в глазах смотрел, как она шла к нему.
Она протянула ему свою худую смуглую руку.
– Как поживаешь? – спросила она.
Он пожал ей руку, но не встал и не пригласил ее присесть, предоставив ей стоять возле столика.
Она недоброжелательно кивнула Гудрун, с которой никогда не была знакома лично, но которую не раз видела и о которой много слышала.
– Прекрасно, – сказал Джеральд. – А ты?
– У меня все хор’ошо.
А как дела у Р’уперта?
– У Руперта?
Тоже все отлично.
– Да, но я не об этом.
Он вроде бы собирался жениться?
– О да, он женился.
В глазах Киски взметнулось жаркое пламя.
– Так он все же решился, да?
Когда он женился?
– Неделю или две назад.
– Пр’авда!
Он нам не писал.
– Нет.
– Вот именно.
Тебе не кажется, что он поступил чер’есчур’ нехор’ошо?
Последнюю фразу она произнесла вызывающим тоном, давая понять, что видит, как Гудрун прислушивается к их разговору.
– Думаю, сам он так не считает, – ответил Джеральд.
– Почему же? – упорствовала Киска.
Но ответа не последовало.
В маленькой изящной коротковолосой девушке, стоявшей рядом с Джеральдом, чувствовалась неприятная насмешливая напористость.
– Ты надолго в город? – спросила она.
– Завтра уезжаю.
– А, только на один вечер.