– Возможно.
Но, по-моему, Кричи не вписываются в эту эпоху.
Насколько мне известно, Джеральд строит небольшую электростанцию, чтобы освещать дом, и к тому же применяет на практике последние достижения прогресса.
Гудрун передернула плечами.
– Разумеется, – сказала она. – Но это ведь неизбежно.
– Действительно, – рассмеялась Урсула. – В нем одном столько энергии, сколько хватило бы на несколько поколений.
Его все за это терпеть не могут.
Он же берет своих недругов за горло и отшвыривает их в сторону.
Как только он усовершенствует все, что только можно, и когда больше нечего будет усовершенствовать, ему не останется ничего кроме как умереть.
Но, по крайней мере, рвения ему не занимать.
– Пожалуй, – согласилась Гудрун. – Мне еще не доводилось видеть человека, в котором энергия так сильно била бы через край.
Но я, к сожалению, не знаю, куда ее можно направить, на что он ее будет тратить?
– А я знаю, – сказала Урсула. – Он потратит ее на внедрение новейших достижений прогресса!
– Точно, – ответила Гудрун.
– Тебе известно, что он застрелил своего брата? – спросила Урсула.
– Застрелил брата? – воскликнула Гудрун, неодобрительно хмурясь.
– А ты не знала?
Это правда. Мне казалось, что ты знаешь.
Они с братом забавлялись с ружьем.
Он попросил брата заглянуть в дуло, а ружье было заряжено, и мальчику снесло полголовы.
Ужасная история, правда?
– Какой ужас! – воскликнула Гудрун. – И давно это было?
– Да, в то время они были еще мальчишками, – ответила Урсула. – По-моему, это один из самых жутких известных мне случаев.
– А он, конечно же, не знал, что ружье заряжено?
– Нет.
Понимаешь ли, это старье много лет валялось в конюшне.
Никому даже в самом страшном сне не снилось, что оно может выстрелить, никто и не предполагал, что оно заряжено.
Ужасно, что это случилось.
– Как страшно! – воскликнула Гудрун. – Страшно даже подумать, что такое с кем-то случилось в детстве, ведь за это потом расплачиваешься в течение целой жизни.
Представь себе, двое мальчишек играют – и вдруг такое происходит с ними, происходит совершенно случайно, без всяких причин.
Урсула, это ведь очень страшно!
Вот что совершенно выводит меня из себя.
С убийством еще можно как-то смириться, за ним стоит чей-то умысел.
Но чтобы случилось такое…
– Возможно, в этом был какой-то невольный умысел, – сказала Урсула. – Такая игра в убийство изначально заключает в себе примитивное желание убивать, разве нет?
– Желание! – холодно и как-то ожесточенно сказала Гудрун. – Не думаю, что они вообще играли в убийство.
Просто один мальчишка предложил другому:
«Загляни-ка в дуло, а я нажму на курок, посмотрим, что будет».
Мне кажется, это чистой воды несчастный случай.
– Нет, – возразила Урсула. – Я бы, например, ни за что на свете не смогла нажать на курок ружья, будь оно даже десять раз не заряжено, если кто-то в это время смотрел бы в дуло.
Человек чисто инстинктивно так не сделает – просто не сможет.
Гудрун умолкла на несколько секунд, совершенно не соглашаясь с сестрой.
– Разумеется, – ледяным тоном произнесла она. – Если ты взрослая женщина, то инстинкт тебя остановит.
Но я не думаю, что то же можно сказать и о двух играющих мальчиках.
Она говорила холодно и радраженно.
– Очень даже можно, – упорствовала Урсула.
В этот момент в нескольких ярдах от них женский голос громко произнес:
– Черт бы тебя побрал!
Девушки прошли немного вперед и по другую сторону изгороди, в поле, увидели Лору Крич и Гермиону Роддис. Лора Крич сражалась с воротами, пытаясь их открыть.
Урсула тут же быстро подошла к ней и помогла приподнять дверь.