– Какая гадость! – воскликнула Урсула.
– Да, Урсула, во многих отношениях ты совершенно права.
Ты не осмеливаешься быть кем-то, кто не является terre a terre, настолько terre a terre, что это уже становится мастерским изображением заурядности.
– Но ведь это же тупость – притворяться хуже, чем ты есть, – рассмеялась Урсула.
– Ужасная тупость! – согласилась Гудрун. – Урсула, это действительно тупость, ты нашла верное слово.
После такого, в конце концов, захочется воспарить ввысь и произносить речи, как Корнель.
Сознание собственной правоты вызвало румянец на щеках Гудрун и волнение в сердце.
– Важничать, – сказала Урсула. – Хочется важничать, стать лебедем в гусиной стае.
– Точно! – воскликнула Гудрун. – Лебедем в гусиной стае.
– Все так заняты игрой в гадкого утенка, – с ироничной усмешкой воскликнула Урсула. – А я вот ни капли не чувствую себя убогим и жалким гадким утенком.
Я искренне чувствую себя лебедем среди гусей – и с этим нельзя ничего поделать.
Они сами заставляют меня так чувствовать.
И их мысли обо мне меня нисколько не волнуют. Je m’en fiche.
Гудрун неприязненно и со странной, не известно откуда появившейся завистью посмотрела на Урсулу.
– Итак, единственное, что нам остается, – презирать их всех, всех до одного, – сказала она.
Сестры повернули назад к дому, где их ждали книги, беседа и работа, где они ждали бы наступления понедельника, начала школьной недели.
Урсула часто задумывалась о том, что ей нечего было ждать, кроме как начала и конца учебной недели и начала и конца каникул.
Вот и вся ее жизнь!
Иногда ее, когда ей казалось, что жизнь пройдет и закончится и ничего, кроме этого, не будет, начинал душить страх.
Но на самом деле она никогда до конца в это не верила.
Она была бодра духом, а жизнь казалась ей ростком, который постепенно рос под землей, но еще не достиг ее поверхности.
Глава V Пассажиры
В один прекрасный день Биркина вызвали в Лондон.
Он редко подолгу жил на одном месте.
Он снимал комнаты в Ноттингеме, потому что с этим городом была связана его профессиональная деятельность.
Однако он часто бывал в Лондоне и Оксфорде.
Он много ездил, поэтому его жизнь не была размеренной и в ней не было какого-то определенного ритма и единой цели.
На вокзальной платформе он заметил Джеральда Крича, который читал газету и, очевидно, ожидал прибытия поезда.
Биркин держался на некотором расстоянии, среди других ожидающих.
Не в его правилах было кому-нибудь навязываться.
Время от времени Джеральд поднимал глаза от газеты и в характерной для него манере смотрел по сторонам.
Даже при том, что он внимательно вчитывался в газету, ему было необходимо пристально наблюдать за окружающими.
Казалось, его сознание было разделено на два потока.
Он вдумывался в то, о чем читал в газете, и одновременно краем глаза следил за бурлящей вокруг него жизнью, ничего не упуская из виду.
Наблюдавшего за ним Биркина такое раздвоение выводило из себя.
К тому же он подметил, что Джеральд никого излишне близко к себе не подпускал, хотя в случае необходимости он превращался в необычайно добродушного и общительного человека.
И сейчас, увидев, как на лице Джеральда зажглось это добродушное выражение, Биркин резко вздрогнул. Джеральд же, вытянув руку в приветственном жесте, пошел ему навстречу.
– Привет, Руперт, куда это ты собрался?
– В Лондон.
Ты, я вижу, тоже.
– Да…
Джеральд с любопытством изучал лицо Биркина.
– Хочешь, поехали вместе, – предложил он.
– А ты разве не в первом классе? – поинтересовался Биркин.
– Терпеть не могу тамошнюю публику, – ответил Джеральд. – Третий будет в самый раз.
Там есть вагон-ресторан, можно будет выпить чаю.
Мужчины стали рассматривать вокзальные часы, поскольку тем для разговора больше не находилось.
– Что пишут в газете? – спросил Биркин.
Джеральд быстро взглянул на собеседника.
– Даже смешно, что они тут печатают, – сказал он. – Вот две передовицы, – он показал на «Дейли Телеграф», – в них нет ничего, кроме обычной газетной болтовни. Он мельком просмотрел статьи. – Потом есть еще небольшое – как бы его назвать… – эссе, что ли, рядом с передовицами. Оно утверждает, что среди нас должен появиться человек, который наполнит жизнь новым смыслом, откроет нам новые истины, научит нас относиться к жизни по-новому. В противном случае через несколько лет наша жизнь разобьется на мелкие кусочки, а страна ляжет в руинах…