Можно взять билет, чтобы не ехать в указанное место.
Можно сойти с поезда и отклониться от заданного направления.
От определенной точки в пространстве.
Это идея!
– Тогда возьми билет до Лондона, – сказал он. – Туда никогда не стоит ехать.
– Точно, – ответила она.
Он налил немного кофе в жестяную крышку от термоса.
– Ты скажешь мне, куда поедешь? – спросил он.
– Честно и откровенно, – призналась она, – я не знаю.
Все зависит от того, в какую сторону подует ветер.
Он вопросительно посмотрел на нее, а затем сложил губы трубочкой, точно Зефир, и подул в сторону.
– Он дует в направлении Германии, – сказал он.
– Похоже, что да, – рассмеялась она.
Внезапно они увидели, что к ним приближается расплывчатая белая фигура.
Это был Джеральд.
Сердце Гудрун подскочило от внезапного, глубокого страха.
Она поднялась на ноги.
– Мне сказали, что ты здесь, – раздался голос Джеральда, словно трубный глас, в беловатой сумеречной дымке.
– Мария!
Ты появляешься как привидение, – воскликнул Лерке.
Джеральд не ответил.
Он казался им сверхъестественным существом, призраком.
Лерке встряхнул термос – и перевернул его.
Оттуда вытекло лишь несколько коричневых капель.
– Кончился! – сказал он.
Джеральд видел странную маленькую фигуру немца отчетливо и ясно, словно через бинокль.
И она вызывала в нем крайнее отвращение, он хотел, чтобы она исчезла.
Тут Лерке потряс коробку с вафлями.
– Но вафли еще остались.
Не вставая с саней, он протянул руку и передал их Гудрун.
Она неуклюже приняла коробку и взяла одну вафлю.
Он бы предложил их и Джеральду, но было очевидно, что Джеральд не хотел, чтобы ему их предлагали, поэтому Лерке нерешительно отставил коробку в сторону.
А потом поднял бутылку и посмотрел через нее на свет.
– И есть немного шнапса, – сказал он себе под нос.
Затем внезапно он галантным движением поднял бутылку – странная гротескная фигура – потянулся к Гудрун и сказал:
– Gnadiges Fraulein, – обратился он к Гудрун, – wohl...
Раздался звук удара, бутылка отлетела в сторону, Лерке упал навзничь, и все трое замерли, охваченные разными, но одинаково сильными чувствами.
Лерке посмотрел на Джеральда с дьявольской усмешкой на коричневом лице.
– Отличный удар! – сказал он с насмешливой демонической дрожью. – C’est le sport, sans doute.
В следующее мгновение он уже, смеясь, сидел на снегу – кулак Джеральда ударил его в челюсть.
Но Лерке собрался, встал, дрожа, пристально посмотрел на Джеральда, и хотя его тело было слабым и хилым, в глазах горела дьявольская ухмылка.
– Vive le héros, vive...
Тут он весь обмяк, потому что Джеральд, охваченный черной яростью, налетел на него, и ударом кулака в челюсть, вновь свалил его, отбросив в сторону, точно куль соломы.
Но Гудрун подступила к нему.
Она высоко подняла сжатую в кулак руку и опустила ее вниз, с силой ударив Джеральда по лицу и груди.
Он несказанно удивился, словно небеса разверзлись над ним.
Его душа раскрылась широко, очень широко, чувствуя удивление и боль.
Его тело рассмеялось, повернулось к ней, протянув сильные руки, чтобы, наконец, сорвать плод своего желания.
Наконец-то его желание будет утолено!
Он сжал руками горло Гудрун – его руки были твердыми и невообразимо властными.