Он со стоном рухнул в кресло.
– Тебе лучше пойти домой, – посоветовала она ему.
– Я пойду домой, – сказал он. – Пойдем все вместе.
Не зайдете к нам на квартиру? – предложил он Джеральду. – Я был бы очень рад.
Пошли – было бы здорово.
Ну что?
Он оглянулся в поисках официанта.
– Вызовите мне такси, – он вновь застонал. – О, я чувствую себя совершенно омерзительно!
Киска, смотри, что ты со мной сделала!
– И почему ты такой идиот? – с мрачным спокойствием спросила она.
– Но я же никакой не идиот!
Как мне плохо!
Давайте, поехали все вместе, будет здорово.
Киска, ты тоже едешь.
Что?
О, ты обязательно должна поехать, да, должна.
Что?
Девочка моя, не трепыхайся, я себя прекрасно чувствую… О, как мне плохо! Фу! Уп!
О!
– Ты же знаешь, что тебе нельзя пить, – холодно проговорила она.
– Я тебе говорю, это не алкоголь – это все из-за твоего омерзительного поведения, Киска, все только из-за него.
Как мне плохо!
Либидников, давай мы уже пойдем.
– Он выпил только один бокал, только один бокал, – торопливо и приглушенно сказал молодой русский.
Все двинулись к двери.
Девушка держалась рядом с Джеральдом и, казалось, они двигались, словно единое целое.
Он видел это, и сознание того, что его движений хватало на двоих, наполняло его демонической радостью.
Он окутал ее своей волей, и она, скрывшись в ней от посторонних вглядов, растворившись в ней, нежно подрагивала.
Они впятером сели в такси.
Халлидей, качаясь, ввалился первым и упал на сиденье у дальнего окна.
Затем свое место заняла Киска, Джеральд сел рядом с ней.
Они слышали, как молодой русский отдавал указания водителю, а после этого их, тесно прижавшихся друг к другу, накрыла кромешная тьма. Халлидей постанывал и высовывал голову в окно.
Они почувствовали, как быстро и почти бесшумно автомобиль тронулся с места.
Киска сидела рядом с Джеральдом. Казалось, она таяла и пыталась нежно проникнуть в его сердце, вливалась в него, точно черная, наэлектризованная струя.
Ее существо завораживающей тьмой проникало в его вены и скапливалось у основания позвоночника, готовое в любую секунду со страшной силой выплеснуться на поверхность.
И в то же время ее голос, что-то безразлично говоривший Биркину и Максиму, звучал пронзительно и беспечно.
Это молчание, это темное, наэлектризованное взаимопонимание существовало только для нее и для Джеральда.
Через некоторое время она нащупала его руку и своей твердой маленькой ручкой сжала ее.
Это было такое таинственное, и в то же время такое откровенное заявление, что его тело и разум время от времени пронзала резкая дрожь, он больше не мог контролировать себя.
А ее голос продолжал звенеть колокольчиком, но теперь в нем появились еще и насмешливые нотки.
Она резко поворачивала голову и роскошная копна ее волос прикасалась к его лицу, и в этот момент его нервы раскалялись до предела, словно по ним пробегал электрический ток.
Но средоточие его силы, расположенное у основания позвоночника, не поддавалось колебаниям, и это наполняло его сердце гордостью.
Они подъехали к высокому многоэтажному зданию, поднялись наверх в лифте. Дверь им открыл индус.
Джеральд удивленно посмотрел на него, пытаясь понять, был ли он джентльменом – одним из индусов, обучающихся в Оксфорде.
Но нет, это был слуга.
– Хасан, приготовь чай, – сказал Халлидей.
– Для меня место найдется? – спросил Биркин.
В ответ на этот вопрос слуга ухмыльнулся и что-то пробормотал.
Он пробудил в Джеральде неясные чувства – он был высоким, стройным и сдержанным, в общем, выглядел как джентльмен.
– Откуда ты взял такого слугу? – спросил он Халлидея. – Он настоящий щеголь.