Они возбуждали друг в друге тонкое страстное желание помериться силами.
– Почему? Почему люди – это орешки, наполненные горькой трухой?
Потому что созревая, они не падают с дерева.
Они висят и висят на одном месте до тех пор, пока это самое место не станет историей, а потом в них заводится червяк и они засыхают.
Последовала долгая пауза.
Теперь его слова звучали раздраженно и саркастически.
Урсула была обеспокоена и озадачена, оба они не замечали ничего кроме того, что в данный момент занимало их больше всего.
– Но если все остальные неправы, то как вы можете утверждать истину? – воскликнула она. – Чем вы-то лучше других?
– Я? Я тоже неправ! – воскликнул он в ответ. – По крайней мере, моя правота в том, что я это понимаю.
На самом деле мне отвратительно то, что я из себя представляю.
Я ненавижу человеческое существо, которым я являюсь.
Человечество – это одна большая многоголовая ложь, а любая, пусть даже самая незначительная истина глубже самой огромной лжи.
Человечество в этом мире значит гораздо меньше одного человека, потому что один человек иногда все же говорит правду, а человечество это ложь, ложь и еще раз ложь.
Они еще утверждают, что любовь – это самое лучшее, что только есть на свете, они, эти мерзкие лжецы, твердят это ежесекундно; но вы только посмотрите, чем они занимаются!
Взгляните на миллионы людей, ежеминутно кричащих на каждом углу, как прекрасна любовь, как важно заниматься благотворительностью! И понаблюдайте, чем они все это время занимаются.
По делам узнаются они, эти грязные лжецы, эти трусы, которые не осмеливаются ответить ни за свои действия, ни за свои слова.
– Но, – грустно сказала Урсула, – это же не отменяет того, что любовь – величайшее явление в нашем мире?
Их поступки не умаляют истинности того, о чем они говорят.
– Совершенно верно, потому что если бы все было так, как они говорят, они постоянно подтверждали бы это своими действиями.
Но они продолжают лгать, и поэтому в конце концов их захлестывает безумие.
Неправда, что любовь – самое прекрасное, что есть в мире.
С таким же успехом можно заявить, что самое прекрасное – это ненависть, поскольку ненависть – это противоположность любви.
Единственное, что нужно в этом мире людям – это ненависть, еще раз ненависть и ничего кроме ненависти.
И они этой ненависти добиваются.
Они все до единого очищают свои души нитроглицерином и делают это во имя любви.
Но это самая убийственная ложь.
Если нам нужна ненависть, хорошо, пусть будет ненависть – смерть, убийство, мучения, чудовищные разрушения – пусть все это будет; но только не говорите, что все это во имя любви.
Я ненавижу человечество, мне бы хотелось, чтобы оно провалилось в преисподнюю.
Если оно сгинет, если завтра человечество канет в вечность, потеря будет неощутима.
Реальный мир останется прежним.
Нет, он будет даже лучше.
Истинное древо жизни сбросит с себя омерзительный груз плодов Мертвого моря, это страшное бремя, эту отягощающую обузу – жалкое подобие человека, этот мертвый груз лжи.
– Неужели вы хотите, чтобы все люди как один исчезли с лица земли? – спросила Урсула.
– Очень хочу.
– И чтобы наша планета опустела?
– Воистину да.
Разве вы сами не находите, как прекрасна и чиста мысль о мире, в котором нет людей, а есть только непримятая трава и затаившийся в ней кролик?
Услышав такую неподдельную искренность в его голосе, Урсула перестала задавать вопросы и задумалась.
Эта мысль и в самом деле показалась ей привлекательной: чистый, прекрасный мир, в котором нет ни одного человека.
Ее сердце замерло и вдруг возликовало.
Но умозаключения Биркина все еще вызывали в ней недовольство.
– Но вы же сами будете мертвы, – запротестовала она, – так какой вам от этого прок?
– Я с готовностью отдам свою жизнь, если буду знать, что мир очистится от людей.
Это чудесная мысль, она позволяет мне чувствовать себя свободным.
К тому же, очередной гнусный род человеческий, марающий своим существованием этот мир, больше не возникнет никогда.
– Да, – сказала Урсула, – мир превратится в пустыню.
– В пустыню?
Разве?
Только потому, что человечество исчезнет с лица земли?
Не льстите себе.