Затем, не убирая своей руки с запястья Урсулы, она увлекла девушку в сторону и поинтересовалась приглушенным тягучим голосом:
– Как вы сюда попали?
Мы и Гудрун видели.
– Я пришла посмотреть на пруд, – сказала Урсула, – и обнаружила здесь мистера Биркина.
– Вот как?
Это место в духе сестер Брангвен, не так ли?
– Боюсь, и я так думала, – ответила Урсула. – Я хотела скрыться здесь, когда увидела, что вы отчаливаете там, в нижней части озера.
– Неужели?!
А теперь мы загнали вас в нору.
Гермиона широко раскрыла глаза, и это удивленное и одновременно возбужденное движение показалось каким-то сверхъестественным.
У нее был холодный, глубокий взгляд, неестественный и бессмысленный.
– Я уже собиралась уходить, – сказала Урсула, – но мистер Биркин настоял, чтобы я взглянула на его комнаты.
Жить здесь, наверное, чудесно!
Это идеальное место для жизни.
– Да, – рассеянно произнесла Гермиона.
После этого она отвернулась от Урсулы и напрочь забыла о ее существовании.
– Как вы себя чувствуете, Руперт? – пропела она другим, полным нежности голосом, обращаясь к Биркину.
– Очень хорошо, – ответил тот.
– Вам здесь удобно?
Загадочное, зловещее и сосредоточенное выражение появилось на лице Гермионы, ее грудь конвульсивно содрогнулась, и казалось, она почти впала в экстатическое состояние.
– Достаточно удобно, – ответил он.
Последовала долгая пауза; Гермиона не сводила с него тяжелого, затуманенного взгляда.
– Вы считаете, что вам удастся обрести здесь свое счастье? – наконец спросила она.
– Я уверен, что именно так и будет.
– Говорю вам, я сделаю для него все, что в моих силах, – сказала жена рабочего. – И хозяин мой тоже, уверяю вас; поэтому будем надеяться, что ему тут будет удобно.
Гермиона повернулась и медленно окинула ее взглядом.
– Благодарю вас, – сказала она и вновь повернулась к ней спиной.
Она вернулась в прежнее положение и, поворачивая свое лицо к нему, спросила так, будто кроме них в комнате больше никого не было:
– Ты уже обмерил комнаты?
– Нет, – ответил он. – Я чинил ялик.
– Сделаем это сейчас? – медленно, холодно и равнодушно предложила она.
– Есть у вас сантиметровая лента, миссис Салмон? – спросил он женщину.
– Да, сэр, думаю, есть, – ответила женщина, в тот же момент бросаясь к шкатулке для рукоделия. – У меня только одна, не знаю, подойдет ли…
Хотя женщина протянула ленту Биркину, взяла ее Гермиона.
– Большое спасибо, – сказала она. – Она прекрасно подойдет.
Благодарю вас.
Она обернулась к Биркину и с легким игривым движением спросила:
– Займемся этим сейчас, Руперт?
– А как же остальные, им будет скучно, – вяло запротестовал он.
– Вы не возражаете? – рассеянно спросила Гермиона, поворачиваясь к Урсуле и Джеральду.
– Ни в коей мере, – ответили они.
– С какой комнаты начнем? – вновь обращая лицо к Биркину, спросила она с той же игривостью – ведь теперь у нее с ним было общее занятие.
– Будем мерить по ходу комнат, – сказал он.
– Пока вы тут занимаетесь, пойду согрею вам чаю, – также весело сказала жена рабочего – теперь и ей было чем заняться.
– Пожалуйста, – сказала Гермиона, поворачиваясь к ней с любопытным движением, которое словно говорило, что в данный момент эта женщина близка ей, которое словно выделяло жену рабочего среди остальных, оставляя их в стороне, и притягивало ее почти к самой груди Гермионы.
– Я буду вам очень благодарна.
Куда вы подадите чай?
– А куда бы вам хотелось?
Можно в эту комнату, а можно на лужайку.
– Где будем пить чай? – протяжным голосом обратилась Гермиона к остальной компании.