– Не правда ли?
Вы думали, я забыл свои слова?
В голове Урсулы все смешалось.
– Я не хочу, чтобы вы вспоминали об этом – если вы не хотите вспоминать об этом, – через силу выдавила она, хотя ее разум окутала темная пелена.
Несколько мгновений они молчали.
– Нет, – сказал он. – Дело не в этом.
Просто если мы познаем друг друга, каждый из нас должен будет навечно вручить себя другому.
Если между нами возникнут какие-нибудь отношения – пусть даже дружба – они должны быть полными и незыблемыми.
В его голосе слышалось какое-то недоверие, даже ожесточение.
Она не ответила.
Ее сердце сжалось слишком сильно.
Она не смогла бы сказать ни слова.
Видя, что она не собирается отвечать, он с горечью продолжал, выдавая себя с головой:
– Не могу сказать, что могу предложить вам любовь – и не любовь я требую от вас.
Мне нужно нечто более обезличенное, что требует гораздо больше усилий и что очень редко встречается.
Вновь повисло молчание, которое она вскоре нарушила:
– То есть, вы хотите сказать, что не любите меня?
Эти слова причиняли ей сильную боль.
– Да, если говорить такими словами.
Хотя, возможно, это неправда.
Я не знаю.
В любом случае, чувства любви к вам я не испытываю – да я и не хочу его испытывать.
Потому что в конце концов оно иссякает.
– Любовь в конце концов иссякает? – спросила она, совершенно оцепенев.
– Да.
По своей сути человек всегда один, он стоит выше любви.
Существует истинное обезличенное «я», которое выше любви, выше любой эмоциональной связи.
В вас тоже есть это «я».
Но мы хотим убедить себя, что любовь – это основа всего.
Вовсе нет.
Любовь – это лишь производная величина.
Настоящая основа личности выше любви, это откровенная оторванность от реального мира, это взятое в отдельности «я», которое не ходит на свидания и не строит отношения, и никогда не умело этого делать.
Она смотрела на него широко раскрытыми, взволнованными глазами.
Ее лицо светилось отвлеченной серьезностью.
– То есть, вы хотите сказать, что не можете любить? – вся дрожа, спросила она.
– Да, если вам так нравится.
Я любил.
Но есть предел, где любви не существует.
Она не могла принять это.
Она чувствовала, как от этих слов у нее начинает кружиться голова.
Но она не могла поддаться этому дурману.
– Но откуда вам это известно, если вы никогда по-настоящему не любили? – спросила она.
– То что я говорю, правда; в вас, во мне существует предел, куда любовь не может проникнуть, который нельзя увидеть, как нельзя увидеть некоторые звезды.
– Тогда любви не существует! – воскликнула Урсула.
– В конечном итоге, нет, но существует что-то другое.
Если мы рассуждаем о любви, то ее нет.
Эти слова на несколько мгновений полностью захватили Урсулу.
Затем она приподнялась и твердо произнесла неприязненным голосом:
– Тогда разрешите мне уехать домой – что я здесь делаю?
– Дверь там, – сказал он. – Вы вольны поступать так, как вам заблагорассудится.