Бродячая кошка исчезла, точно быстрая, неуловимая тень.
Мино взглянул на Урсулу, а затем перевел неодобрительный взгляд на хозяина.
– Мино, неужели ты издевался? – спросил Биркин.
Молодой стройный кот взглянул на него и медленно прищурился.
Затем окинул взглядом свою территорию и местность за ее пределами так, словно рядом с ним не было двоих людей.
– Мино, – сказала Урсула, – ты мне не нравишься.
Ты задира, как и все мужчины.
– Нет, – сказал Биркин, – не стоит его обвинять.
Никакой он не задира.
Он всего лишь настаивает, чтобы бедная бродяжка смирилась с его властью как с неизбежностью, поняла, что такова ее судьба: потому что, как ты уже заметила, она точно ветер – мягкая и непостоянная.
Я целиком и полностью на его стороне.
Ему хочется первоклассной неизменности отношений.
– Да, я понимаю! – воскликнула Урсула. – Он воспринимает это по-своему. Я знаю, что скрывается за твоими красивыми словами – я бы назвала это по-другому: он любит покомандовать.
Молодой кот вновь взглянул на Биркина, показывая, что шумное поведение женщины не вызывает у него ничего, кроме раздражения.
– Я вполне согласен с тобой, котишка, – сказал Биркин коту. – Сохраняй свое мужское достоинство и высшее знание.
Мино вновь прищурился, точно смотря на солнце.
Затем, внезапно осознав, что с людьми его больше ничего не связывает, вытянул хвост, напустил на себя непринужденный и веселый вид и поскакал прочь, блаженно перебирая белыми лапами.
– Сейчас он догонит прекрасную дикарку и научит ее своей высокой премудрости, – рассмеялся Биркин.
Урсула взглянула на стоящего среди цветов мужчину, волосы которого развевал ветер, а в глазах светилась ироничная улыбка, и воскликнула:
– Как меня раздражают все эти заявления о том, что мужчины – это высшие существа!
Это ведь чистая ложь!
Я не имела бы ничего против, если бы этому были доказательства.
– Дикая кошка, – сказал Биркин, – не имеет ничего против.
Она понимает сердцем, что так оно и есть.
– Неужели?! – воскликнула Урсула. – Расскажите это своей бабушке!
– Непременно.
– Это нисколько не отличается от отношения Джеральда Крича к его лошади – это все жажда унижать другое существо, неприкрытое стремление к власти – такое примитивное, такое мелочное.
– Я согласен, что стремление к власти примитивно и мелочно.
Но в случае с Мино… он просто стремится ввести эту кошку в состояние идеального равновесия, заставить ее построить божественные и прочные взаимоотношения с одним-единственным самцом.
Ведь без него, как ты понимаешь, она всего лишь бродяжка, отделившийся от хаоса пушистый комочек.
Это volonte de pouvoir, если можно так выразиться, воля суметь, если рассматривать pouvoir как глагол.
– А!
Это все софизмы!
Вся та же пресловутая сказка про Адама!
– Да-да.
Пока Адам и Ева были рядом, но не были вместе, пока она была звездой в его орбите, они жили в несокрушимом раю.– Вот-вот, – воскликнула Урсула, указывая на него пальцем. – Вот что вам нужно – звезда в его орбите!
Спутник, спутник Марса – вот какая участь ей уготована!
Так-так – вы себя выдали!
Вам нужен спутник. Марс и его спутник!
Вы это сказали, сказали, вы проговорились!
Он стоял и улыбался, и в его улыбке одновременно сквозили и растерянность, и радостное удивление, и раздражение, и восхищение, и любовь.
Ей были свойственны живость ума, искрометность, которая вырывалась наружу, словно разгорающийся огонь, и одновременно – известная злопамятность и опасная пламенная чувственность.
– Я сказал вовсе не это, – ответил он. – Может, позволишь мне объяснить?
– Нет, нет! – воскликнула она. – Я не хочу, чтобы ты мне что-то объяснял.
Ты это сказал, ты сказал про спутник, и теперь ты от этого не отвертишься.
Ты это сказал.
– Теперь ты никогда не поверишь мне, что я этого не говорил, – ответил он. – Я ни словом, ни звуком не упоминал про спутник, я никогда и не стремился найти себе спутник, никогда.
– Ты извращенец! – воскликнула она с искренним негодованием.
– Сэр, чай готов, – сказала, появляясь в дверях, хозяйка.
Они взглянули на нее с тем же выражением, с каким немногим раньше на них смотрели кошки.