– Это одно из самых ужасных ощущений в моей жизни.
Она говорила быстро и взволнованно, ее щеки залил румянец.
– Там совершенно негде было сидеть, совсем негде, мужчина на верхней палубе всю дорогу пел этот свой старинный гимн про морские глубины: он был слеп и у него была маленькая шарманка. Он ждал, что ему заплатят, поэтому можете себе представить, на что это было похоже. Из трюма несло кухней, раскаленными машинами и машинным маслом; мы ехали, и ехали, и ехали; а по берегу нас в буквальном смысле преследовали эти ужасные мальчишки, они бежали по этому кошмарному речному илу, иногда проваливаясь в него по пояс – они подворачивали края штанов и увязали в этой неподдающейся описанию грязи по колена. Они все время таращились на нас и горланили, точно падальщики: «Пожалуйста, сэр, пожалуйста, сэр, пожалуйста, сэр», как самые настоящие падальщики, это было так омерзительно! А отцы семейства, стоящие на палубе, смеялись, когда мальчишки падали в грязь, и иногда бросали им полпенса.
Видели бы вы, с какой жадностью эти мальчишки кидались в ил за брошенными монетами – ни один стервятник, ни один шакал по омерзительности и близко к ним не стоит.
Я больше никогда не поеду на прогулочном пароходе – никогда.
Пока она говорила, Джеральд пристально смотрел на нее, и в его глазах отражалось легкое возбуждение.
Волновало его не то, что она говорила: его возбуждала она сама, возбуждала своей едва заметной живой иронией.
– Естественно, – произнес он, – у каждого организма есть свой дефект.
– Что? – вскричала Урсула. – В моем организме нет дефекта.
– Он не об этом говорит, он говорит про ситуацию в целом, когда отцы семейства, смеясь, развлекаются, бросая полпенсовые монеты, а матери в это время раскладывают на своих жирных коленях всякую снедь и едят, едят, постоянно едят, – ответила Гудрун.
– Да, – согласилась Урсула. – Дело ведь не в мальчишках, а в самих людях, в общем их поведении, можно сказать.
Джеральд рассмеялся.
– Хорошо, – сказал он, – не поедете, значит, не поедете.
Это укоризненное замечание вызвало краску на лице Гудрун.
На какое-то время воцарилось молчание.
Джеральд, точно часовой, наблюдал за посадкой на пароход.
Он выглядел очень привлекательным и сдержанным, однако его почти что военная бдительность вызывала известное раздражение.
– Тогда выпейте чаю прямо здесь или пойдите к дому, мы установили на лужайке навес, – предложил он.
– А нельзя ли нам взять весельную лодку и сбежать отсюда подальше? – спросила Урсула, которая всегда излишне торопилась.
– Сбежать? – улыбнулся Джеральд.
– Видите ли, – воскликнула Гудрун, краснея за явную грубость своей сестры, – мы здесь никого не знаем, мы здесь совершенно чужие.
– О, я вполне могу снабдить вас несколькими знакомыми, – без обиняков предложил он.
Гудрун изучающе взглянула на него, пытаясь понять, от чистого ли сердца шло его предложение.
– Нет, – сказала она, – вы прекрасно понимаете, о чем мы говорим.
Нельзя ли нам сплавать в ту сторону и исследовать тот берег?
Она указала на рощицу на другой стороне озера, растущую на холме неподалеку от берега.
– По-моему, вон там совершенно чудесно.
Мы сможем там даже искупаться.
Когда солнце так освещает это место, просто глаз не отвести.
Нет, правда, оно напоминает долину Нила – воображаемого Нила, конечно же.
Такой повышенный интерес к отдаленному местечку вызвал улыбку на лице Джеральда.
– А это не слишком близко? – с иронией поинтересовался он, но сразу же прибавил: – Хорошо, конечно же, плывите туда, только сначала давайте найдем лодку.
Похоже, что их уже разобрали.
Он окинул взглядом озеро и сосчитал все находящиеся там лодки.
– Как было бы здорово! – мечтательно воскликнула Урсула.
– А чаю вам не хочется? – поинтересовался он.
– Хорошо, – согласилась Гудрун, – выпьем по чашечке и поедем.
Он, улыбаясь, переводил взгляд с одной сестры на другую.
Он был слегка обижен и в то же время забавлялся.
– А вы сможете сами управлять лодкой? – спросил он.
– Да, – холодно произнесла Гудрун, – вполне.
– Да, конечно! – воскликнула Урсула. – Мы обе умеем грести не хуже водомерок.
– Правда?
Тогда, может, возьмете мое небольшое каноэ, я не вывел его на воду только из-за боязни, что кто-нибудь перевернется в нем и утонет.
Если вы поедете в нем, с вами ничего не случится?
– Нет, совершенно ничего, – сказала Гудрун.
– Как мило с вашей стороны! – воскликнула Урсула.
– Пожалуйста, ради меня, постарайтесь, чтобы ничего не случилось – ответственность за развлечения на воде лежит на моих плечах.
– Хорошо, – клятвенно пообещала Гудрун.
– Кроме того, мы обе отлично плаваем, – сказала Урсула.