— Вот мои полномочия.
Полицейский агент вытащил из бумажника свои документы и показал своему собеседнику полномочия, подписанные начальником лондонской полиции. Опешивший Паспарту, лишившись дара речи, смотрел на Фикса.
— Пари мистера Фогга, — продолжал Фикс, — лишь предлог, с помощью которого он надул и вас и своих коллег по Реформ-клубу, ибо он был заинтересован в том, чтобы обеспечить себе ваше невольное соучастие.
— Но в чем? — воскликнул Паспарту.
— Слушайте.
Двадцать девятого сентября в Английском банке была совершена кража пятидесяти пяти тысяч фунтов стерлингов человеком, приметы которого установлены.
Так вот, смотрите, они точь-в-точь соответствуют наружности Фогга.
— Ну вот еще! — закричал Паспарту, ударяя своим могучим кулаком по столу.
— Мой господин — самый честный человек на свете!
— А почем вы знаете? — возразил Фикс.
— Он ведь вам вовсе незнаком!
Поступили вы к нему в день отъезда, а выехал он поспешно, воспользовавшись нелепым предлогом, даже без вещей, захватив с собою лишь большую сумму денег.
И вы осмеливаетесь после этого утверждать, что он — честный человек!
— Да! да! — машинально повторял бедный малый.
— Вы что ж, хотите быть арестованным, как его соучастник?
Паспарту схватился за голову. Он был неузнаваем. Он не смел взглянуть на полицейского инспектора.
Филеас Фогг — вор! Он, спаситель Ауды, смелый и великодушный человек!
А между тем какие жестокие улики выдвинуты против него!
Паспарту постарался отбросить все подозрения, возникшие в его мозгу. Нет, он но хотел верить в виновность своего господина!
— В конце концов чего вы от меня хотите? — спросил он сыщика, страшным усилием воли овладев собою.
— Вот чего, — ответил сыщик.
— Я проследил господина Фогга до Гонконга, но этого мало: до сих пор не получен приказ об его аресте, который я затребовал из Лондона.
Вы должны помочь мне задержать его в Гонконге…
— Я!
Чтобы я…
— А я поделюсь с вами премией в две тысячи фунтов стерлингов, обещанной Английским банком.
— Никогда! — ответил Паспарту, который попытался подняться и снова упал на стул, чувствуя, что и силы и разум изменяют ему.
— Мистер Фикс, — произнес он заикаясь, — если даже все, что вы мне говорили, правда… если даже мой господин тот самый вор, которого вы разыскиваете… хотя я отвергаю это… я был… я у него на службе… и я видел, что он добр и великодушен… Предать его!… никогда… ни за какие блага мира.
Я не из такого теста сделан!
— Вы отказываетесь?
— Отказываюсь.
— Будем считать, что я ничего не говорил, — сказал Фикс, — а теперь выпьем.
— Да, выпьем!
Паспарту чувствовал, что пьянеет все больше и больше.
Фикс, понимая, что надо любой ценой разлучить слугу и господина, решил его доконать.
На столе лежало несколько трубок, набитых опиумом.
Одну из них Фикс взял и сунул в руку Паспарту, тот поднес ее к губам, зажег и сделал несколько затяжек; голова его отяжелела под действием яда и склонилась на стол.
— Наконец-то! — сказал Фикс, глядя на неподвижного Паспарту.
— Наш господин Фогг не будет предупрежден вовремя об отходе «Карнатика», а если он все же уедет, то по крайней мере без этого проклятого француза!
И он вышел из таверны, заплатив по счету.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ,
в которой Фикс входит в непосредственные отношения с Филеасом Фоггом
Во время вышеописанной сцены, которая могла иметь столь серьезные последствия для судьбы мистера Фогга, этот джентльмен сопровождал миссис Ауду в прогулке по английским кварталам города. С тех пор как миссис Ауда приняла его предложение проводить ее до Европы, ему приходилось заботиться обо всех мелочах, необходимых для столь далекого путешествия.
Когда англичанин его склада совершает кругосветное путешествие с одним лишь саквояжем в руках, это еще куда ни шло! Но женщина, конечно, не способна проделать столь долгий путь в таких условиях. Поэтому возникла необходимость приобрести ей одежду и все нужное для путешествия.
Мистер Фогг выполнил эту обязанность с присущим ему спокойствием и на все извинения и протесты смущенной такой любезностью молодой вдовы неизменно" отвечал:
— Это в интересах моего путешествия, это входит в мою программу.
Сделав покупки, мистер Фогг и молодая женщина вернулись в гостиницу и пообедали за роскошно сервированным столом. Затем немного уставшая миссис Ауда поднялась к себе в комнату, пожав на английский манер руку своему невозмутимому спасителю.
А почтенный джентльмен на весь вечер погрузился в чтение «Таймса» и «Иллюстрейтед Лондон ньюс».
Будь он человеком, способным чему-нибудь удивляться, его, наверное, изумило бы отсутствие Паспарту, который не появился к часу, положенному для отхода ко сну.
Но, зная, что пакетбот на Иокогаму покидает Гонконг лишь на следующий день утром, мистер Фогг не придал этому большого значения.