Что— то вроде гримасы показалось на круглой физиономии француза. Было очевидно, что он плохо расслышал.
— Вы переезжаете, сударь? — спросил он.
— Да, — ответил мистер Фогг.
— Мы отправляемся в кругосветное путешествие.
Паспарту вытаращил глаза, поднял брови и развел руками; он весь как-то обмяк, и вид его выражал изумление, граничащее с остолбенением.
— Кругосветное путешествие… — пробормотал он.
— В восемьдесят дней, — пояснил мистер Фогг.
— Поэтому нам нельзя терять ни минуты.
— А как же багаж? — спросил Паспарту, растерянно оглядываясь вокруг.
— Никакого багажа. Только ручной саквояж с двумя шерстяными рубашками и тремя парами носок. То же самое — для вас.
Остальное купим в дороге.
Захватите мой плащ и дорожное одеяло. Наденьте прочную обувь. Впрочем, нам совсем или почти совсем не придется ходить пешком.
Ступайте.
Паспарту хотел что-то ответить, но не мог.
Он вышел из комнаты мистера Фогга, поднялся к себе и, упав на стул, от души выругался.
— Вот так штука, черт возьми!
А я-то думал пожить спокойно!… — проворчал он.
Затем машинально он занялся приготовлениями к отъезду.
Вокруг света в восемьдесят дней!
Уж не имеет ли он дело с сумасшедшим?
Как будто нет… Может быть, это шутка?
Они едут в Дувр — ладно.
В Кале — куда ни шло.
В конце концов это не могло особенно огорчить честного малого: вот уж пять лет, как он не ступал на землю своей родины.
Быть может, они доберутся и до Парижа? Ну что ж, честное слово, он с удовольствием увидит вновь великую столицу!
Уж, конечно, такой солидный джентльмен непременно там остановится… Пусть так, однако он снимается с места, он переезжает, этот джентльмен, такой домосед!
В восемь часов Паспарту уложил в скромный саквояж дорожные вещи — свои и мистера Фогга; затем, все еще пребывая в смятении, он покинул свою комнату, тщательно запер ее на ключ и вошел к мистеру Фоггу.
Мистер Фогг был готов.
В руках он держал знаменитый железнодорожный и пароходный справочник и путеводитель Бредшоу, который должен был ему служить во время путешествия.
Он взял из рук Паспарту саквояж, открыл его и вложил туда объемистую пачку хрустящих банковых билетов, которые имеют хождение во всех странах.
— Вы ничего не забыли? — спросил он.
— Ничего, сударь.
— Мой плащ и одеяло?
— Вот они.
— Отлично, берите саквояж. Мистер Фогг передал саквояж Паспарту.
— Берегите его, — добавил он. — Здесь двадцать тысяч фунтов.
Саквояж чуть не выскользнул из рук Паспарту, словно эти двадцать тысяч фунтов были в золотых монетах и обладали изрядным весом.
Господин и слуга вышли из дому; входная дверь была заперта двойным поворотом ключа. Стоянка экипажей находилась в конце Сэвиль-роу. Филеас Фогг и его слуга сели в кэб, который быстро повез их к вокзалу Чэринг-Кросс, откуда начинается ветка Юго-Восточной железной дороги.
В восемь часов двадцать минут кэб остановился перед решеткой вокзала.
Паспарту спрыгнул на землю. Его господин последовал за ним и расплатился с кучером. В эту минуту какая-то нищенка, босая, в рваной шали на плечах, в помятой шляпке с изломанным пером, держа за руку ребенка, приблизилась к мистеру Фоггу и попросила милостыню.
Мистер Фогг вынул из кармана двадцать гиней, которые только что выиграл в вист, и протянул их женщине со словами:
— Возьмите, моя милая, я рад, что встретил вас. Затем он прошел дальше.
Паспарту почувствовал, что глаза его увлажнились. Новый господин расположил к себе его сердце.
Мистер Фогг в сопровождении слуги вошел в большой зал вокзала. Здесь он приказал Паспарту взять два билета первого класса до Парижа. Затем, обернувшись, он заметил пятерых своих коллег по Реформ-клубу.
— Господа, я уезжаю, — сказал он, — и различные визы, поставленные на моем паспорте, который я беру для этой цели, помогут вам, по моем возвращении, проверить маршрут.
— О мистер Фогг, — учтиво ответил Готье Ральф, — это совершенно излишне.
Мы вполне доверяем вашему слову джентльмена! — Так все же будет лучше, — заметил мистер Фогг.
— Вы не забыли, что должны вернуться… — начал Эндрю Стюарт.
— Через восемьдесят дней, — прервал его мистер Фогг, — в субботу, двадцать первого декабря тысяча восемьсот семьдесят второго года, в восемь часов сорок пять минут вечера. До свиданья, господа!
В восемь сорок Филеас Фогг и его слуга заняли места в купе. В восемь сорок пять раздался свисток, и поезд тронулся.