— Итак, мистер Фогг, — продолжала миссис Ауда, — мало того, что вы спасли меня от ужасной смерти, вы еще считали себя обязанным обеспечить мое существование на чужбине?
— Да, сударыня, — ответил мистер Фогг, — но обстоятельства обернулись против меня.
Все же я прошу вас позволить мне предоставить в ваше распоряжение то немногое, что у меня осталось.
— Но, мистер Фогг, что же будет с вами? — спросила миссис Ауда.
— Мне, сударыня, — ответил холодно джентльмен, — ничего не надо.
— Но как вы представляете себе ваше будущее?
— Так, как должно, — ответил мистер Фогг.
— Во всяком случае, — продолжала миссис Ауда, — такой человек, как вы, не может впасть в нужду.
Ваши друзья…
— У меня нет друзей, сударыня.
— Ваши родные…
— У меня нет родных.
— Если так, я вас очень жалею, мистер Фогг, ибо одиночество — очень печальная вещь! Как! Неужели нет никого, с кем бы вы могли поделиться своим горем!
Говорят, однако, что вдвоем и бедность не так страшна!
— Да, сударыня, говорят.
— Мистер Фогг, — сказала молодая женщина, поднимаясь и протягивая ему руку, — хотите приобрести сразу и родственницу и друга?
Хотите, чтобы я стала вашей женой?
При этих словах мистер Фогг в свою очередь встал с места.
Какой-то непривычный свет блеснул в его глазах, губы его как будто слегка дрогнули.
Миссис Ауда пристально смотрела на него.
Искренность, прямота, твердость и нежность благородной женщины, которая решается на все, чтобы спасти того, кому она всем обязана, сначала удивили, затем глубоко тронули его.
На мгновение он закрыл глаза, словно избегая ее взгляда и боясь, что он проникнет дальше, чем следует… Потом он вновь открыл их.
— Я люблю вас! — просто сказал он.
— Клянусь вам всем святым на свете: я люблю вас и я весь ваш.
— Ах! — воскликнула миссис Ауда, прижимая руку к сердцу.
Мистер Фогг позвонил Паспарту. Тот тотчас явился.
Филеас Фогг продолжал держать в своей руке руку миссис Ауды. Паспарту понял все, и его широкое лицо засияло, как тропическое солнце в зените.
Мистер Фогг спросил его, не поздно ли еще уведомить преподобного Сэмюэля Уильсона из прихода Мэри-ле-Бон.
Паспарту улыбнулся счастливой улыбкой.
— Никогда не поздно, — сказал он.
Было пять минут девятого.
— Значит, завтра, в понедельник! — прибавил Паспарту.
— Завтра в понедельник? — спросил мистер Фогг, глядя на молодую женщину.
— Завтра, в понедельник! — ответила миссис Ауда.
Паспарту выбежал из комнаты.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ,
в которой Филеас Фогг вновь становится ценностью на бирже
Теперь настало время сказать, какой переворот произошел в общественном мнении Соединенного королевства, когда разнеслась весть об аресте настоящего вора, некоего Джемса Стрэнда, который был задержан в Эдинбурге 17 декабря.
За три дня до этого Филеас Фогг считался преступником, которого настойчиво преследует полиция, теперь же это был честнейший джентльмен, совершающий с математической точностью свое эксцентрическое путешествие вокруг света.
Какой шум и гам поднялся в газетах! Все пари, которые держались за или против мистера Фогга и были уже забыты, вновь воскресли, как по волшебству. Все прежние сделки снова стали действительными. Новые заключались с удвоенной энергией.
Имя Филеаса Фогга опять стало котироваться на бирже.
Пять коллег нашего джентльмена по Реформ-клубу провели эти последние три дня в некотором беспокойстве.
Этот Филеас Фогг, о котором они и думать позабыли, вновь появился на свет!
Где он теперь?!
17 декабря — в день, когда был арестован Джемс Стрэнд, — минуло семьдесят шесть дней со времени отъезда Филеаса Фогга из Лондона, а от него не было никаких известий!
Потерпел ли он неудачу?
Отказался ли от борьбы, или все еще движется по избранному им маршруту?
Появится ли он в субботу, 21 декабря, ровно в восемь часов сорок пять минут вечера, как воплощение точности, на пороге салона Реформ-клуба?
Невозможно описать то волнение, в котором находилось эти три дня английское общество.
В Америку, в Азию полетели депеши с запросами о Филеасе Фогге!