— Да это какой-то ураган, а не человек!
Вы меня совсем завертели.
Объясните хоть толком, в чем дело?
Глядя на нее, улыбнулся и Харниш.
— Видите ли, Дид, у шулеров это называется — карты на стол.
Довольно уж нам финтить и водить друг друга за нос.
Пусть каждый скажет начистоту — правду, всю правду и одну только правду.
Сначала вы ответьте на мои вопросы, а потом я отвечу на ваши.
— Он помолчал.
— Так вот, у меня к вам, собственно, только один вопрос: любите ли вы меня, хотите быть моей женой?
— Но… — начала было Дид.
— Никаких «но», — резко прервал он ее.
— Я уже сказал — карты на стол.
Стать моей женой — это значит поехать со мной на ранчо и жить там.
Ну как, идет?
Она с минуту смотрела ему в лицо, потом опустила глаза, всем своим существом выражая согласие.
— Тогда едем.
— Он сделал движение, словно хотел немедля повести ее к двери.
— Моя машина ждет внизу.
Надевайте шляпу.
— Он наклонился к ней.
— Теперь, я думаю, можно, — сказал он и поцеловал ее.
Поцелуй был долгий; первой заговорила Дид:
— Но вы не ответили на мои вопросы.
Как это мыслимо?
Разве вы можете бросить свои дела?
Что-нибудь случилось?
— Нет, пока ничего не случилось, но случится, и очень даже скоро.
Недаром вы меня отчитывали, вот я и раскаялся.
Вы для меня господь бог, и я хочу послужить вам.
А все остальное — ну его к шуту!
Вы верно рассудили, ничего не скажешь.
Я был рабом своих денег, а раз я не могу служить двум господам, то пусть пропадают деньги.
Я вас не променяю на все богатства мира, вот и все.
— Он крепче прижал ее к себе.
— И теперь ты моя, Дид, моя.
И знаешь, что я тебе скажу?
Пить я больше не стану.
Ты выходишь за пьянчугу, но муж твой будет трезвенник.
Он так переменится, что ты его не узнаешь!
Не проживем мы и полгода в Глен Эллен, как ты проснешься в одно прекрасное утро и увидишь, что у тебя в доме какой-то чужой мужчина и надо заново с ним знакомиться.
Ты скажешь:
«Я миссис Харниш, а вы кто такой?»
А я отвечу:
«Я младший брат Элама Харниша.
Я только что приехал с Аляски на похороны».
«Чьи похороны?» — спросишь ты.
А я скажу:
«Да на похороны этого бездельника, картежника, пьяницы, которого звали Время-не-ждет, того самого, что умер от ожирения сердца, потому что день и ночь играл в бизнес.
Да, сударыня, — скажу я, — ему крышка, но я пришел, чтобы занять его место, и вы будете счастливы со мной.