— А что, если как раз на Стюарте и откроется золото? — говорил он.
— Тогда вам, может, кое-что достанется, а может, и нет.
Ну, а я своего не упущу.
Вы лучше подумайте и войдите со мной в долю.
Но те заупрямились.
— Ты такой же чудак, как Харпер и Джо Ледью, — сказал Хайнс.
— Они тоже этим бредят.
Знаешь большую террасу между Клондайком и Лосиной горой?
Так вот, инспектор на Сороковой Миле говорил, что месяц назад они застолбили ее: «Поселок Харпера и Ледью».
Ха!
Ха!
Элия и Финн тоже захохотали, но Харниш не видел в этом ничего смешного.
— А что я говорил? — воскликнул он.
— Что-то готовится, все это чуют.
Чего ради стали бы они столбить террасу, если бы не чуяли?
Эх, жаль, что не я это сделал.
Явное огорчение Харниша было встречено новым взрывом хохота.
— Смейтесь, смейтесь!
Вот то-то и беда с вами.
Вы все думаете, что разбогатеть можно, только если найдешь золото.
И вот когда начнутся большие дела, вы и приметесь скрести поверху да промывать — и наберете горсть-другую.
По-вашему, ртуть — это одна глупость, а золотоносный песок создан господом богом нарочно для обмана дураков и чечако.
Подавай вам жильное золото, а вы и наполовину не выбираете его из земли, да и этого еще половина остается в отвалах.
А богатство достанется тем, кто будет строить поселки, устраивать коммерческие компании, открывать банки…
Громкий хохот заглушил его слова.
Банки на Аляске!
Слыхали вы что-нибудь подобное?
— Да, да! И биржу…
Слушатели его просто помирали со смеху.
Джо Хайнс, держась за бока, катался по расстеленному на снегу одеялу.
— А потом придут большие акулы, золотопромышленники; они скупят целиком русла ручьев, где вы скребли землю, будто какие-нибудь куры несчастные, и летом будут вести разработки напоров воды, а зимой станут прогревать почву паром…
Прогревать паром!
Эка, куда хватил!
Харниш явно уже не знал, что и придумать, чтобы рассмешить компанию.
Паром! Когда еще огнем не пробовали, а только говорили об этом, как о несбыточной мечте!
— Смейтесь, дурачье, смейтесь!
Вы же как слепые.
Точно писклявые котята.
Если только на Клондайке заварится дело, да ведь Харпер и Ледью будут миллионерами!
А если на Стюарте — увидите, как заживет поселок Элама Харниша.
Вот тогда придете ко мне с голодухи… — Он вздохнул и развел руками.
— Ну, что ж делать, придется мне ссудить вас деньгами или нанять на работу, а то и просто покормить.
Харниш умел заглядывать в будущее.
Кругозор его был неширок, но то, что он видел, он видел в грандиозных масштабах.
Ум у него был уравновешенный, воображение трезвое, беспредметных мечтаний он не знал.
Когда ему рисовался оживленный город среди лесистой снежной пустыни, он предпосылал этому сенсационное открытие золота и затем выискивал удобные места для пристаней, лесопилок, торговых помещений и всего, что требуется приисковому центру на далеком Севере.
Но и это, в свою очередь, было лишь подмостками, где он рассчитывал развернуться вовсю.
В северной столице его грез успех и удача поджидали его на каждой улице, в каждом доме, во всех личных и деловых связях с людьми.
Тот же карточный стол, но неизмеримо более обширный; ставки без лимита, подымай хоть до неба; поле деятельности — от южных перевалов до северного сияния.
Игра пойдет крупная — такая, какая и не снилась ни одному юконцу; и он, Элам Харниш, уж позаботится, чтобы не обошлось без него.