Никто не отдернул руку с мешочком, хотя стены салуна задрожали от оглушительного хохота.
— На что тебе две тонны муки? — спросил управляющий.
— Слушай, сынок, — наставительно ответил Харниш. — Ты здесь недавно и еще не знаешь, какие в этой стране бывают чудеса.
Я тебе скажу, зачем мне мука: хочу открыть фабрику квашеной капусты и средства от перхоти.
Нахватав у всех денег, он нанял еще шесть человек и три лодки.
Казна его опять опустела, и он по уши залез в долги.
Кудрявый Поп с комическим ужасом поглядел на Харниша и, словно сраженный горем, опустил голову на стойку.
— Боже мой! — простонал он. — Что же ты, несчастный, будешь делать с этой мукой?
— Сейчас я тебе все объясню по порядку. Гляди!
— Харниш поднял руку и начал отсчитывать по пальцам.
— Первое дело: я нюхом чуял, что выше по течению откроется золото.
Второе: Кармак открыл его.
Третье: тут и нюха не нужно, один расчет.
Если первое и второе верно, цена на муку взлетит до небес.
Если я прав в первом и втором, как же я могу отказаться от третьего — от верного дела?
Вот увидишь, этой зимой мука будет на вес золота.
Помните, ребята, когда счастье улыбнется вам, не зевайте, держитесь за него что есть мочи.
На что и счастье, если упускать его?
Хватайте его за хвост!
Сколько лет я в этой стране — и все ждал, когда счастье привалит.
Вот дождался, наконец.
Теперь уж не выпущу из рук.
Ну, покойной ночи вам, будьте здоровы!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Никто еще не верил в будущее Клондайка.
Когда Харниш со своим огромным запасом муки добрался до устья, он нашел прибрежную террасу такой же пустынной и безлюдной, как всегда.
У самой воды, возле деревянных рам, на которых вялились лососи, находилось кочевье индейского вождя Исаака и его племени.
Харниш застал здесь и нескольких золотоискателей из старожилов.
Закончив летнюю разведку на ручье Десятой Мили, они возвращались в Серкл по Юкону, но, услышав на Шестидесятой Миле об открытии золота, решили сделать остановку и исследовать местность.
Когда Харниш причалил, они сидели вокруг костра, неподалеку от своей лодки. Ничего утешительного они сказать не могли.
— Просто лосиный выгон, — сказал Джим Харни, дуя в жестяную кружку с чаем.
— Не ввязывайся в это дело.
Один обман.
Они нарочно затеяли кутерьму.
Это все Харпер и Ледью мутят, а Кармак у них вроде наживки.
Какой дурак станет искать там золото, когда вся-то россыпь, от борта до борта, в полмилю. Где тут коренная порода? У черта на рогах?
Харниш понимающе кивнул и задумался.
— А промывку делали? — спросил он, помолчав.
— Еще чего! — негодующе ответил Джим.
— Что я, маленький?
Только чечако может копаться на таком месте.
А у меня хватает смекалки — только раз глянул и уже вижу, что нечего тут делать.
Завтра утром уедем в Серкл.
Никогда я не верил толкам о верховьях Юкона.
С меня довольно верховьев Тананы. А если откроется золото, то, помяни мое слово, оно откроется не выше, а ниже по Юкону.
Вот Джонни застолбил участок мили за две от участка Кармака, но ведь он у нас с придурью.
Джонни смущенно улыбнулся.
— А я это просто для смеху, — объяснил он.
— Я бы рад уступить заявку за фунт табачка.
— Идет! — живо отозвался Харниш.