— Мы не станем таиться и прятаться, — настойчиво продолжал Харниш.
— Мы будем ездить, не скрываясь, а если кто увидит — ну и пусть.
Пойдут сплетни? Пока у нас совесть чиста, нам на это наплевать.
Ну скажите одно слово, и счастливее нас с Бобом никого на свете не будет.
Она покачала головой, придержала Маб, нетерпеливо переступавшую копытами, и выразительно посмотрела на быстро удлиняющиеся вечерние тени.
— Сейчас все равно уже поздно, — торопливо сказал Харниш, — и мы ни до чего не договорились.
Еще одно воскресенье, только одно, чтобы решить окончательно.
— В нашем распоряжении был целый день, — возразила она.
— Но мы заговорили об этом слишком поздно.
В другой раз мы начнем пораньше.
Для меня это очень, очень важно.
Ну как — в будущее воскресенье?
— Вот она — хваленая мужская честность! — сказала она.
— Вы же отлично знаете, что, говоря «будущее воскресенье», вы имеете в виду не одно, а много будущих воскресений.
— Тогда пусть их будет много! — с жаром воскликнул он; а Дид подумала, что никогда еще его мужественное лицо не нравилось ей так, как в эту минуту.
— Скажите, что вы согласны.
Скажите только одно слово.
В воскресенье, у каменоломни…
Она подобрала поводья, намереваясь тронуть лошадь.
— Спокойной ночи, — сказала она, — и…
— Да? — прошептал он с едва уловимой властной настойчивостью.
— Да, — ответила она тихо, но внятно.
В тот же миг она подняла кобылу в галоп и, не оглядываясь, поскакала по дороге к дому. Тщетно пыталась она понять, что творится в ее душе.
Она же твердо решила сказать «нет» и до последней секунды не меняла своего решения — и вдруг ее губы произнесли «да».
А может быть, не одни губы?
У нее не было намерения давать согласие.
Так почему она согласилась?
Сначала Дид только удивлялась и недоумевала: что толкнуло ее на столь неожиданный и необъяснимый поступок? Но она похолодела от страха, когда подумала о том, какие это возымеет последствия.
Она знала, что Время-не-ждет не тот человек, с которым можно шутки шутить. За его детским простодушием кроется властная натура зрелого мужчины, своим согласием встречаться с ним она, несомненно, уготовила себе волнения и бури.
И она снова и снова спрашивала себя, почему же все-таки она сказала «да» в то самое мгновение, когда бесповоротно решила сказать «нет»?
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Жизнь в конторе по-прежнему шла своим чередом.
Ни единым взглядом или словом не показывали Харниш и Дид, что отношения между ними изменились.
Каждое воскресенье они уславливались о будущей встрече, но в конторе никогда не говорили о совместных прогулках.
На этот счет Харниш проявлял крайнюю щепетильность.
Он знал, что иначе она откажется от места.
А терять ее он не хотел — видеть ее в своей конторе было для него постоянной, нетускнеющей радостью.
Но он не пытался продлить эту радость: не мешкал, диктуя ей письма, не придумывал для нее лишнюю работу, чтобы подольше удержать в своем кабинете.
Поступал он так не только из своекорыстного страха лишиться ее — он оставался верен своим правилам честной игры.
Пользоваться случайным преимуществом он считал недостойным приемом.
Какой-то внутренний голос говорил ему, что любовь — это нечто более высокое, чем обладание.
Он хотел, чтобы его любили ради него самого, чтобы оба партнера имели равные шансы.
С другой стороны, никакие искусно расставленные сети не сослужили бы ему такую службу, как его сдержанное обращение с Дид.
Больше всего на свете дорожа своей свободой и меньше всего склонная уступать силе, она не могла не оценить его тактики.
Но она не только рассудком отдавала ему должное, — какие-то неуловимые, тончайшие нити, ощутимые только в редкие минуты, протягивались между ними.
Шаг за шагом плелась паутина, которой любовь Харниша обволакивала Дид; крепче становились незримые, неосознанные узы, связывающие их.
Может быть, в этом надо было искать ключ к тому, что она сказала «да» вместо «нет»?
И в будущем, когда речь пойдет о более важном решении, не случится ли так, что она отвергнет все трезвые доводы разума и опять, вопреки своей воле, ответит согласием?
Сближение с Дид имело благотворное влияние на Харниша, хотя бы потому, что он стал меньше пить.
Его уже не тянуло так сильно к спиртному, и он даже сам это заметил.