Ошибки быть не могло: бледные лучи луны освещали только плечи всадника -- головы не было.
Это не могло быть иллюзией, созданной лунным светом.
Колхаун уже видел эту фигуру при ярком солнечном свете.
Но теперь Колхаун увидел больше -- он увидел голову: она висела у бедра всадника, наполовину прикрытая кобурой, запачканная кровью, страшная... Он узнал лошадь, полосатое серапе на плечах всадника, гетры из шкуры ягуара -- весь костюм Мориса-мустангера.
У Колхауна было достаточно времени, чтобы все подробно рассмотреть.
Скованный ужасом, он стоял на боковой тропе, не в силах двинуться с места.
Лошадь, казалось, разделяла испуг своего хозяина.
Дрожа всем телом, она тоже не делала никаких попыток убежать, даже когда всадник без головы вдруг остановился перед ними и его гнедой конь, храпя, встал на дыбы.
Только после того как гнедой с диким ржанием, которому эхом ответил вой бежавшей за ним собаки, повернул и поскакал дальше по просеке,-- только тогда Колхаун пришел в себя и снова обрел способность говорить.
-- Господи! -- вскрикнул он дрожащим голосом. -- Что все это значит?
Что это--человек или дьявол?
Или весь этот день был только жутким сном?
Или я сошел с ума? Сошел с ума, сошел с ума!
После этой бессвязной речи Колхаун решительно дернул поводья и круто повернул лошадь; он поскакал обратно той же дорогой, но только гораздо быстрее, по-видимому, отказавшись от своего намерения. Он ни разу не остановился, пока не вернулся в лагерь.
Здесь, тихонько прокравшись к костру, он лег рядом со своими спящими собутыльниками. Но заснуть ему не удалось--ни на минуту не сомкнул он глаз; его трясло, как в лихорадке. Наступившее утро осветило мертвенную бледность его лица и блуждающие, полубезумные глаза.
Глава XLVI. ТАЙНОЕ ПРИЗНАНИЕ
На рассвете в асиенде Каса-дель-Корво и вокруг нее царило лихорадочное возбуждение.
Во дворе толпились люди со всевозможным оружием.
У одних были длинные охотничьи ружья или двустволки, у других -- пистолеты, револьверы, у третьих -- большие ножи или даже томагавки.
Не меньшим разнообразием отличалась и их одежда: красные фланелевые рубашки, куртки из цветных байковых одеял и кентуккской бумазеи, коричневые брюки из домотканой шерсти и голубые бумажные, войлочные шляпы и кожаные шапки, высокие сапоги из дубленой кожи и гетры из оленьей шкуры. Такое сборище сильных, вооруженных людей можно было нередко видеть в пограничных селениях Техаса.
Ни пестрота их одежды; ни оружие ничего не говорили о цели, с которой они собрались.
Будь их намерения самыми мирными, они все равно пришли бы вооруженные и в такой же одежде.
Но мы знаем, для чего они здесь собрались.
Большинство из них ездили накануне с драгунами; теперь к ним присоединились и другие -- жители отдаленных плантаций, а также охотники, которых накануне не было дома.
Количество людей, толпившихся в это утро во дворе Каса-дель-Корво, было больше, чем накануне, хотя тогда в поисках участвовали еще и солдаты.
Военных в толпе не было совсем, но среди собравшихся были члены добровольной милиции, которые, хотя и не принадлежали к регулярной армии, назывались "регулярниками".
Они не отличались от остальных ни одеждой, ни оружием, -- посторонний ни за что не узнал бы регулярника, -- но они все были знакомы друг с другом.
Все говорили об убийстве -- об убийстве Генри Пойндекстера; то и дело слышалось имя Мориса-мустангера.
Оживленные толки вызвало также появление в прерии загадочного всадника без головы.
Те, кто накануне видел его, рассказывали о нем тем, кого там не было.
Некоторые сначала не верили, считая этот рассказ шуткой.
Однако им скоро пришлось сдаться перед единодушным свидетельством очевидцев, и существование всадника без головы было признано всеми.
Конечно, начались попытки разгадать это удивительное явление и были выдвинуты самые разные предположения.
Но только одно из них казалось более или менее правдоподобным -- это известное уже предположение пограничного жителя, что лошадь была настоящая, а всадник -- чучело.
Для чего и кем это было сделано, никто даже и не пытался объяснить.
Дело, которое собрало этих людей, не требовало особых приготовлений.
Все были уже готовы.
Их лошади стояли перед асиендой; некоторых держали под уздцы слуги плантатора, но большинство было привязано к чему попало.
Все знали, зачем они собрались, и ждали только, чтобы Вудли Пойндекстер, который возглавлял отряд, подал знак к отправлению.
Плантатор медлил, надеясь, что найдется проводник, который мог бы указать путь на Аламо и привести отряд к хижине Мориса-мустангера.
Такого человека среди присутствующих не оказалось.
Плантаторы, лавочники, юристы, охотники, торговцы лошадьми и рабами -- все одинаково плохо знали долину Аламо.
Только один человек в поселке мог бы взять на себя обязанность проводника -- старый Зеб Стумп.
Но Зеба Стумпа нигде не могли отыскать.
Он ушел на охоту, и те, кого за ним послали, один за другим возвращались ни с чем.
Правда, одна из обитательниц асиенды могла бы привести отряд к жилищу предполагаемого убийцы.
Но Вудли Пойндекстер не знал этого. И хорошо, что не знал.
Если бы у гордого плантатора хоть на миг возникли подозрения, что его дочь может быть проводником к уединенной хижине на Аламо, он горевал бы не только о погибшем сыне, но и о заблудшей дочери.
Последний из посланных на поиски Зеба Стумпа вернулся к асиенде без него.
Ждать больше не стали -- жажда мщения была слишком велика. Отряд тронулся в путь.