С Исидорой Коварубио де Лос-Льянос Морис Джеральд стал бы говорить по-испански.
Креолка знала этот язык достаточно хорошо, чтобы понять смысл разговора. Но она была еще слишком далеко и не могла разобрать слов.
Голоса звучали возбужденно, словно говорившие были охвачены гневом,-- это вряд ли было неприятно Луизе.
Она подъехала еще ближе; еще раз натянула поводья... еще раз прислушалась.
Мужского голоса уже не было слышно.
Голос женщины звучал отчетливо и твердо -- казалось, она грозила.
Потом наступила тишина, прерванная коротким топотом копыт, и затем снова тишина; затем прозвучал голос женщины -- вначале громкий, словно угрожающий, потом приглушенный, как будто она разговаривала сама с собой, -- и опять тишина, прерванная топотом копыт, словно лошадь, удаляясь, скакала галопом.
Вот и все, да еще крик парившего над поляной орла, которого вспугнули сердитые голоса.
Голоса доносились с поляны, хорошо знакомой Луизе: с этим местом у нее были связаны дорогие воспоминания.
Девушка еще раз остановилась, почти на самой опушке.
Она боялась ехать дальше, боялась узнать горькую правду...
Наконец она перестала колебаться и выехала на поляну.
Там взад и вперед бегала оседланная лошадь. На земле лежал какой-то человек, руки которого были стянуты лассо. Рядом валялись сомбреро и серапе, но, по-видимому, принадлежавшие не ему.
Что же здесь могло произойти?
Мужчина был одет в живописный мексиканский костюм. На лошади -- нарядный чепрак мексиканской работы.
Сердце Луизы наполнилось радостью.
Мертв этот человек или жив, но он безусловно тот, кого она видела с асотеи, и не Морис Джеральд.
До последней минуты Луиза всем сердцем надеялась, что это не он, и ее надежды сбылись.
Она подъехала ближе и взглянула на распростертого человека; посмотрела на его лицо, которое было обращено вверх, потому что он лежал на спине.
Ей показалось, что она где-то видела его, хотя и не была в этом уверена.
Было ясно, что он -- мексиканец.
Не только одежда, но и черты лица выдавали испано-американский тип.
Его наружность показалась ей довольно красивой.
Но не это заставило Луизу соскочить с лошади и с участием наклониться над ним.
Она поторопилась помочь ему, радуясь, что он оказался не тем, кого она боялась найти здесь.
-- Кажется, он жив,-- прошептала она. -- Да, он дышит.
Петля лассо душила его.
В одно мгновение Луиза ослабила ее; петля поддалась легко.
"Теперь он может дышать свободнее.
Но что же тут произошло?
На него набросили лассо, когда он сидел на лошади, и стащили на землю?
Это наиболее вероятно.
Но кто это сделал?
Я слышала здесь женский голос -- я не могла ошибиться...
Но вот мужская шляпа и серапе, которые принадлежат не ему.
Может быть, здесь был другой мужчина, который уехал с женщиной?
Но отсюда ускакала только одна лошадь...
А, он приходит в себя! Слава Богу!
Я сейчас все узнаю".
-- Вам лучше, сэр?
-- Сеньорита, кто вы? -- спросил дон Мигуэль Диас, поднимая голову и с беспокойством озираясь вокруг. -- Где она?
-- О ком вы говорите?
Я никого здесь не видела, кроме вас.
-- Карамба! Как странно!
Разве вы не встретили женщину верхом на серой лошади?
-- Я слышала женский голос, когда подъезжала сюда.
-- Правильнее сказать -- дьявольский голос, потому что Исидора Коварубио де Лос-Льянос настоящий дьявол!
-- Разве это сделала она?
-- Будь она проклята! Да!..
Где же она?