Разбужу его и спрошу...
Фелим!
Фелим!
Ирландец не пошевелился.
-- Эй, Фелим!
Фелим!
Ответа опять не последовало.
Охотник закричал так громко, что голос его был, вероятно, слышей на расстоянии полумили, но Фелим продолжал безмятежно спать.
Зеб стал изо всех сил трясти пьяницу; в ответ послышалось лишь какое-то бурчанье, но оно сейчас же перешло в прежний раскатистый храп.
-- Если бы не его храп, я подумал бы, что он умер.
Но он мертвецки пьян, в этом нет сомнения. Как же привести его в чувство?
Растолкать--ничего не получится.
Черт побери, попробую-ка вот что...
Взгляд старого охотника остановился на стоявшем в углу ведре.
Оно было до краев наполнено водой, которую Фелим принес из ручья и, на свою беду, не успел еще израсходовать.
Зеб с усмешкой поднял ведро и выплеснул всю воду прямо в физиономию спящего.
Это привело к желаемым результатам: если холодный душ и не протрезвил Фелима, то, во всяком случае, разбудил его. Испуганный вопль ирландца слился с веселым хохотом старого охотника.
Наконец оба успокоились и могли приступить к серьезному разговору.
Фелим все еще находился под влиянием пережитых ужасов и был очень рад Зебу Стумпу, несмотря на бесцеремонную шутку, которую тот сыграл с ним.
Не дожидаясь вопросов, он начал подробно рассказывать -- насколько позволяли ему заплетающийся язык и затуманенный мозг -- о странных видениях и происшествиях, которые чуть не лишили его рассудка.
От него Стумп впервые услышал о всаднике без головы.
Несмотря на то что в окрестностях форта Индж и по всей Леоне стало уже известно о появлении этой странной фигуры, Зеб не встретил еще никого, кто бы мог сообщить ему эту из ряда вон выходящую новость; старый охотник проехал по поселку еще на заре и никуда не заходил, кроме Каса-дель-Корво.
Он разговаривал только с Плутоном и с Луизой Пойндекстер; но ни слуга, ни молодая хозяйка асиенды еще ничего не слыхали о странном всаднике, которого накануне встретил отряд майора.
Плантатор по той или иной причине умолчал о нем, а его дочь ни с кем больше не разговаривала.
Сначала Зеб посмеялся над "человеком без головы" и назвал это "пьяными бреднями Фелима".
Однако, когда Фелим стал настаивать, что это правда, охотник призадумался, особенно сопоставляя это с другими известными ему обстоятельствами.
-- Ну вот, как я мог ошибиться!--доказывал ирландец. -- Разве я не видел мастера Мориса так же ясно, как вижу вас!
Видел все, кроме головы. Но и голову потом увидел, когда он повернул лошадь, чтобы ускакать.
На нем были его мексиканское серапе и гетры из пятнистой шкуры. И мог ли я не узнать его красивого коня!
И я же говорю вам, что Тара убежала за ним. Потом я слышал, как она рычала на индейцев.
-- Индейцы? -- воскликнул охотник, недоверчиво качая головой. -- Индейцы, которые играют испанскими картами?
Белые индейцы, наверно.
-- Вы думаете, что это были не индейцы?
-- Неважно, что я думаю.
Сейчас нет времени рассуждать об этом.
Рассказывай дальше, что ты видел и слышал.
Когда Фелим наконец закончил свое повествование, Зеб не стал больше задавать вопросов. Он вышел из хижины и сел на траву.
Ему хотелось разобраться в своих мыслях, а он, по его собственному признанию, не умел этого делать взаперти.
Вряд ли нужно говорить, что рассказ Фелима еще больше все запутывал.
До этого надо было объяснить лишь исчезновение Генри Пойндекстера; теперь дело осложнялось еще тем, что и мустангер не вернулся домой, хотя, по словам слуги, он должен был приехать еще накануне утром.
Совсем загадочным был удивительный рассказ о том, что мустангера видели в прерии верхом на лошади, но без головы или, вернее, с головой, которую он держал в руке.
Это могла быть только какая-то шутка.
Однако странное время для шуток -- ведь только что совершено убийство, и половина жителей поселка ищет виновника преступления. Особенно маловероятно, чтобы такую шутку сыграл предполагаемый убийца.
Перед Зебом Стумпом раскрылась картина странного сцепления обстоятельств или, вернее, какого-то нагромождения событий. Происшествия без видимых причин, причины без видимых следствий, преступления, совершенные по непонятным побуждениям. Необъяснимые, сверхъестественные явления...
Ночное свидание Мориса Джеральда с Луизой Пойндекстер, ссора с ее братом, узнавшим об этой встрече, отъезд Мориса в прерию, Генри, отправившийся вдогонку, чтобы просить у Джеральда прощения,-- все это было вполне естественно и понятно.
Но дальше начинались путаница и противоречия.
Зеб Стумп знал о расположении Мориса Джеральда к Генри Пойндекстеру.
Морис неоднократно говорил о юноше и никогда не обнаруживал и тени вражды; наоборот, он всегда восхищался великодушным характером Генри.
Предположение, что Морис мог внезапно превратиться из друга юноши в его убийцу, казалось слишком неправдоподобным.
Зеб поверил бы этому лишь в том случае, если бы увидел все собственными глазами.