Исидора одна на поляне.
Она соскакивает с седла, набрасывает на себя серапе, надевает сомбреро и снова превращается в юного идальго.
Медленно садится она в седло; мысли ее, по-видимому, витают где-то далеко.
В эту секунду на поляне появляется Хосе.
Она немедленно спрашивает его:
-- Что ты сделал с письмом, плут?
-- Я доставил его, сеньорита.
-- Кому?
-- Я оставил его в... в гостинице, -- говорит он, запинаясь и бледнея. -- Дона Морисио я не застал.
-- Это ложь, мерзавец!
Ты отдал его дону Мигуэлю Диасу.
Не отрицай!
Я видела это письмо в его руках.
-- О сеньорита, простите, простите!
Я не виноват, уверяю вас, я не виноват!
-- Глупец, ты сам себя выдал.
Сколько заплатил тебе дон Мигуэль за твою измену?
-- Клянусь вам, госпожа, это не измена!
Он... он... заставил меня... угрозами, побоями.
Мне... мне ничего не заплатили.
-- Тогда я тебе заплачу.
Больше ты у меня не служишь. А в награду вот тебе -- вот и вот!
Раз десять повторяет она эти слова, и каждый раз ее хлыст опускается на плечи слуги.
Он пробует бежать.
Напрасно!
Она нагоняет его, и он останавливается из страха попасть под копыта разгоряченной лошади.
Только когда на смуглой коже появляются синие рубцы, истязание кончается.
-- А теперь убирайся! И не попадайся мне больше на глаза.
Пошел прочь!
Как испуганная кошка, Хосе убегает с поляны; он рад, что может скрыть свой позор в колючих зарослях.
Исидора тоже недолго остается на поляне -- ее гнев сменяется глубокой печалью.
Ей не только не удалось осуществить свое намерение, но ее сердечная тайна попала в руки предателей.
Она снова едет домой.
Вокруг асиенды царит смятение.
Пеоны, вакеро и слуги асиенды мечутся между полем, коралем и двором и в ужасе кричат.
Мужчины вооружаются. Женщины на коленях взывают к Небесам о защите.
-- Что случилось? -- с недоумением спрашивает Исидора у попавшегося навстречу управляющего.
-- Где-то в прерии убили человека, -- отвечает он. -- Убит американец, сын плантатора, недавно поселившегося в асиенде Каса-дель-Корво.
Говорят, это дело pyк индейцев.
Индейцы!
Это слово объясняет смятение, охватившее слуг дон Сильвио.
Тот факт, что кого-то убили -- весьма незначительное происшествие в этой стране необузданных страстей, -- не вызвал бы такого волнения, особенно если убит чужой -- "американо".
Но весть о том, что появились индейцы,-- это уже совсем другое дело.
Это -- опасность.
На Исидору эти новости производят совсем другое впечатление.
Она не боится дикарей.
Но имя погибшего вызывает воспоминания о мучительных подозрениях.
Она знает, что у него есть сестра, которую все считают замечательной красавицей.
Она сама видела ее и должна была признать, что это правда.
Но мучит ее другое: говорят, что эту несравненную красавицу видели в обществе Мориса Джеральда.