-- Но, сеньор, неужели правда, что мне нельзя его видеть?
-- Конечно.
Да и к чему?
Он ведь все равно не отличит вас от своей прабабушки.
Я же вам говорю -- он весь изранен и не в себе.
-- Тем более я должна его видеть.
Может быть, я могу помочь ему.
Я в долгу перед ним...
-- А, вы ему должны и хотите заплатить?
Ну, это совсем другое дело.
Но тогда вам незачем его видеть.
Я его управляющий, и все его дела идут через мои руки.
Правда, я не умею писать, но могу поставить кресты на расписке, а этого вполне достаточно.
Смело платите эти деньги мне -- даю вам слово, что мой хозяин второй раз их не потребует.
Сейчас это будет кстати -- мы скоро уезжаем, и нам деньги нужны.
Так вот, если деньги с вами, то остальное мы достанем -- бумагу, перо и чернила найдем в хижине.
Я вам мигом дам расписку.
-- Нет, нет, нет!
Я не о деньгах говорила.
Это долг благодарности.
-- Ах, только и всего!
Ну, этот долг нетрудно заплатить. И расписки не требуется.
Но сейчас платить такие долги не время. Хозяин все равно ничего не поймет.
Когда он придет в себя, я скажу ему, что вы тут были и расплатились.
-- Но все-таки можно видеть его?
-- Говорю вам, что сейчас нельзя.
-- Но я должна его видеть!
-- Вот еще--должны!
Меня поставили караулить и строго приказали никого не впускать.
-- Но это ко мне не относится.
Ведь я же его друг. Друг дона Морисио.
-- Откуда мне это знать?
Хоть личико у вас очень хорошенькое, вы можете оказаться его злейшим врагом.
-- Но я должна его видеть, должна. Я этого хочу -- и увижу.
При этих словах Исидора соскочила с лошади и направилась к двери.
Ее решительный и гневный вид показал ирландцу, что пора выполнить распоряжение Зеба Стумпа. Не теряя времени, он поспешил в хижину и вышел оттуда, вооруженный томагавком; он хотел было проскочить мимо незваной гостьи, но вдруг остановился, увидев, что она целится в него из револьвера.
-- Брось топор! -- закричала Исидора. -- Негодяй, попробуй только замахнись на меня -- и ты умрешь!
-- На вас, сударыня? -- пробормотал Фелим, немного оправившись от испуга.-- Святая Дева!
Я взял это оружие совсем не для того, чтобы поднять его против вас.
Клянусь вам всеми святыми!
-- Для чего же вы его взяли? -- спросила мексиканка, поняв свою ошибку и опуская револьвер.-- Почему вы так вооружились?
-- Клянусь вам, только для того, чтобы выполнить распоряжение: мне надо срезать кактус -- вон он там растет -- и сунуть его под хвост вот этой лошади.
Ведь вы же не станете возражать против этого?
Сеньорита замолчала, удивленная этим странным намерением.
Поведение ирландца было слишком нелепо, чтобы заподозрить его в коварстве.
Его вид, поза, жесты были скорее комическими, чем угрожающими.
-- Молчание -- знак согласия.
Благодарю вас, -- сказал Фелим, больше не опасаясь получить пулю в спину. Он перебежал лужайку и в точности выполнил все наставления старого охотника.
Мексиканка сначала молчала от удивления, но потом она продолжала молчать, так как говорить было бесполезно.
Едва Фелим выполнил распоряжение охотника, как раздался визг кобылы, сопровождаемый топотом ее копыт; им вторил заунывный вой собаки; и сейчас же целый хор лесных голосов -- птиц, зверей и насекомых -- подхватил этот неистовый концерт, перекричать который было не под силу простому смертному.