Не пройдет и шестидесяти секунд, как все будет кончено.
-- Эй, Билл, ты готов? -- спрашивает один палач другого, по-видимому, решив не дожидаться команды.
-- Да,-- отвечает Билл.-- Вздернем этого негодяя!
Веревку дергают, но недостаточно сильно, чтоби поднять с земли тело осужденного.
Петля затягивается вокруг его шеи, немного приподнимает его голову -- и все.
Только один из палачей потянул веревку.
-- Тащи же ты, проклятый! -- кричит Билл, удивленный бездействием своего помощника. -- Чего зеваешь?
Билл стоит спиной к лесу и не замечает появившегося из-за деревьев человека, увидев которого, другой палач выпускает веревку и застывает на месте.
-- Ну, давай! -- кричит Билл. -- Раз, два -- тяни!
-- Не выйдет! -- раздается громовой голос; высокий человек с ружьем в руке вышел из-за деревьев, и через мгновение он уже в самой гуще толпы. -- Не выйдет! -- повторяет он, наклонясь над распростертым человеком и направляя дуло своего длинного ружья в сторону палачей. -- Еще чуть-чуть рано, по моим расчетам.
Эй, Билл Гриффин, если ты затянешь эту петлю хоть на одну восьмую дюйма, то получишь свинцовую пилюлю прямо в живот, и вряд ли ты ее переваришь!
Отпустите, вам говорят!
Даже дикий визг старой кобылы не произвел на толпу такого сильного впечатления, как появление ее хозяина -- Зеба Стумпа.
Его знали почти все присутствующие; его уважали и многие боялись.
К последним относились Билл Гриффин и его помощник.
Когда раздалось приказание: "Отпустите!" -- они сразу поняли опасность и бросили лассо; теперь оно валяется на траве.
-- Что вы за ерунду затеяли, ребята? -- продолжает охотник, обращаясь к онемевшей от удивления толпе. -- Неужели вы всерьез собрались его вешать?
Не может этого быть!
-- Именно это мы и хотели сделать, -- раздается суровый голос.
-- А почему бы и нет? -- спрашивает другой.
-- Почему бы и нет?
Почему бы вам не повесить без суда гражданина Техаса?
-- Если уж на то пошло -- он не техасец!
Да и, кроме того, его судили, судили по всем правилам.
-- Вот как!
Человек, лишенный рассудка, приговорен к смерти!
Отправляют его на тот свет, когда он ничего не сознает!
И это вы называете -- судить по всем правилам?
-- Ну и что? Мы же знаем, что он виноват.
Мы все в этом уверены.
-- Уверены?
Вот как!
С тобой, Джим Стордас, не стоит говорить.
Но ты, Сэм Мэнли, и вы, мистер Пойндекстер, -- не может быть, чтобы вы согласились на это. Ведь это же, попросту говоря, убийство...
-- Ты не все знаешь, Зеб Стумп,-- перебивает его Сэм Мэнли, желая оправдать свое согласие на казнь. -- Известны факты...
-- К черту ваши факты!
А также и выдумки.
Я не хочу ничего слышать!
У нас хватит времени в этом разобраться, когда будет настоящий суд, против которого, конечно, никто возражать не станет: парень все равно бежать не может.
Кто-нибудь против?
-- Вы слишком много берете на себя, Зеб Стумп, -- возражает Кассий Колхаун. -- И какое вам до этого дело, хотел бы я знать?
Убитый не был вам ни сыном, ни братом, ни даже двоюродным братом, а то вы, вероятно, заговорили бы иначе.
Не вижу, каким образом это вас касается.
-- Зато я вижу, как оно меня касается; во-первых, этот парень -- мой друг, хотя он и недавно поселился в наших краях, и, во-вторых, Зеб Стумп не потерпит подлости, хотя бы и в прериях Техаса.
-- Подлости?
Вы называете это подлостью?..
Техасцы, неужели же вы робеете перед этим болтуном?
Пора довести дело до конца.
Кровь убитого взывает о мести.
Беритесь за веревку!