Кажется, я слышу топот копыт ее лошади -- наверно, она спускается по склону.
Она должна хорошо знать дорогу -- ведь она же сама нам ее указала.
Этот совет кажется разумным большинству из присутствующих.
Они не трусы.
Однако лишь некоторые из них участвовали в настоящих схватках с индейцами; многие вообще видели только тех индейцев, которые приезжали торговать в форт.
Итак, предложение принято.
Все ждут Исидору.
Все уже около своих лошадей. Некоторые прячутся за деревьями, опасаясь, что вместе с мексиканкой или вслед за ней может появиться отряд команчей.
Тем временем Зеб Стумп вынимает кляп изо рта временно помилованного пленника и развязывает туго затянутую веревку.
Луиза с напряженным вниманием следит за ним, но она не помогает ему.
Она уже сделала все, что могла, -- быть может, слишком открыто.
Она больше не хочет привлекать к себе внимание.
Но где же племянница дона Сильвио Мартинеса?
Ее все еще нет.
Не слышно больше стука копыт ее лошади.
У нее было достаточно -- более чем достаточно -- времени, чтобы доскакать до хакале.
Это вызывает удивление, тревогу, страх.
На многих мексиканка произвела сильное впечатление, это и неудивительно: в толпе есть и ее старые поклонники, и те, кто увидел ее впервые.
Неужели ее захватили в плен?
Этот вопрос возникает у всех, но никто не может на него ответить.
Техасцы чувствуют упреки совести.
Ведь это к их благородству и мужеству взывала девушка:
"Техасцы!
Друзья!
Спасите!" Неужели же эта красавица в плену у дикарей?
Они напряженно прислушиваются; у многих сердце сжимается от тревоги.
Но ничего не слышно.
Ни топота копыт, ни женского голоса -- ничего, кроме звяканья уздечек их собственных лошадей.
Неужели ее захватили в плен?
Весь гнев, скопившийся в их груди, направлен теперь не на мустангера, а на исконных врагов.
Наиболее молодые и пылкие не могут больше пребывать в неизвестности; они вскакивают в седла и громогласно объявляют о своем решении отыскать девушку, спасти ее или погибнуть.
Кто станет возражать им?
Те, кто преследовал девушку, могут оказаться теми, кого они разыскивают, -- убийцами Генри Пойндекстера.
Никто их не останавливает.
Они отправляются искать Исидору -- преследовать разбойников прерий.
Возле хижины остаются немногие; среди них Зеб Стумп.
Старый охотник не высказал своего мнения, стоит ли преследовать индейцев: он промолчал.
Кажется, что его единственная забота -- помочь больному, который все еще без сознания и которого все еще стерегут "регулярники".
Но не только Зеб остается верен мустангеру в его несчастье.
Ему верны еще двое.
Прелестная девушка по-прежнему не спускает с него глаз, хотя и принуждена скрывать свое горячее участие.
Второй -- неуклюжий, забавный человек у изголовья больного, которого он называет мастером Морисом: это Фелим.
Все это время он просидел, прячась в густой листве развесистого дуба, молча наблюдая за всем происходящим.
Изменение обстановки позволило ему наконец без риска спуститься на землю, и он начинает ухаживать за хозяином, вместе с которым пересек Атлантический океан.
Дальнейшие события будут развиваться уже далеко от берегов Аламо.
Через час хижина опустеет, и Морису-мустангеру, быть может, никогда уже не придется жить под ее гостеприимным кровом.
Глава LXVIII. ДВОЙНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ
Поход против команчей длился очень недолго -- не больше трех или четырех дней.
Сказалось, что индейцы вовсе и не собирались начинать войну.
Набег был совершен отрядом юношей, которых должны были принять в число воинов; они хотели отпраздновать это событие, добыв несколько скальпов и угнав какое-нибудь стадо или табун.