Такие мелкие нападения краснокожих -- довольно обычное явление в Техасе.
Часто они устраиваются без ведома вождя и старейшин племени, подобно тому как молодой офицер может уйти тайком из лагеря вместе с дюжиной товарищей и захватить в плен вражеский патруль.
Эти набеги обычно совершают молодые воины, отправившиеся на охоту, когда им хочется вернуться домой не только с дичью, но и с другими трофеями; об их похождениях остальные воины чаще всего узнают только много времени спустя.
В противном случае, их остановили бы старейшины, которые, как правило, против таких разбойничьих набегов, потому что считают их не только неразумными, но и опасными для всего племени, хотя и готовы их одобрить в случае благополучного исхода.
На этот раз молодых команчей перехватил эскадрон конных стрелков среди холмов Сан-Саба. Они были вынуждены бросить угнанный скот, но сами спаслись, ускакав в ущелья Льяно-Эстакадо.
Преследовать индейцев на этом бесплодном плоскогорье представлялось рискованным, так как трудно было наладить снабжение войск, и, хотя родные погибших требовали немедленной мести, им отвечали, что к карательной эспедиции надо хорошенько подготовиться.
Поскольку команчи отступили за пределы нейтральной полосы, войскам оставалось только вернуться в свои лагеря и ждать дальнейших распоряжений командования.
Войска форта Индж, охранявшие пограничную полосу вплоть до реки Нуэсес, вернувшись в лагерь, с удивлением узнали, что могли бы встретиться с индейцами, никуда не уезжая.
Молодые офицеры, жаждущие подвигов -- в том числе Генкок,-- которые не находили себе места от досады, услышав, что за Леоной видели краснокожих, воспрянули духом.
Но их постигло еще одно разочарование: в этот же день вернулся собранный из штатских отряд, преследовавший замеченных вблизи Аламо команчей, и сообщил, что никаких индейцев там и не бывало.
Их заявление подтверждалось вещественными доказательствами -- париками из конского волоса, петушиными перьями, выкрашенными в зеленый и красный цвет, штанами из оленьей шкуры, мокасинами и несколькими пакетиками красок. Все это было найдено в дупле старого тополя.
О новом походе против индейцев нечего было и мечтать.
Искателям геройских подвигов пришлось смирить свои порывы и удовлетвориться мирной жизнью, тем более что за последнее время даже в этой глуши произошло немало интересных и таинственных событий, о которых можно было подумать и поговорить.
Прежде всего -- недавний приезд на Леону замечательной красавицы; затем--таинственное исчезновение и предполагаемое убийство ее брата; далее -- еще более таинственное появление всадника без головы; очередная история о белых, переодетых индейцами, и, наконец, последняя новость -- заподозренный в убийстве Генри Пойндекстера человек пойман и находится на их же гауптвахте в состоянии буйного помешательства.
Разочарованным воинам рассказали и другие интересные новости, так что жаловаться на скуку им не приходилось.
Имя Исидоры Коварубио де Лос-Льянос, этой коварной красавицы, тоже все время упоминалось в разговорах. Ходили слухи, что она имеет какое-то отношение к тайне, занимавшей все умы.
Все разыгравшиеся на Аламо события -- захват больного мустангера в его хижине, решение повесить его, вмешательство Луизы Пойндекстер, предстоящий пересмотр дела, отложенного благодаря отважному заступничеству Зеба Стумпа,-- все это дало повод к нескончаемым пересудам и сплетням.
Однако наиболее оживленные споры разгорелись вокруг вопроса о виновности мустангера, обвиняемого в убийстве Генри Пойндекстера.
-- Убийство, -- сказал философски настроенный капитан Слоумен,-- это преступление, на которое, по-моему, Морис-мустангер не способен.
Мне кажется, я его достаточно хорошо знаю, чтобы утверждать это.
-- Вы не можете отрицать,-- возразил Кроссмен, -- что все улики против него.
Его виновность почти несомненна.
Кроссмен никогда не был расположен к молодому ирландцу.
Ему однажды показалось, что племянница интенданта, красавица форта, слишком благосклонно посмотрела на этого безвестного искателя приключений.
-- Я не считаю, что эти улики достаточны, -- ответил Слоумен.
-- Но ведь не приходится сомневаться в том, что молодой Пойндекстер убит.
Это бесспорно.
Так кто же еще мог это сделать?
Колхаун клянется, что он слышал, как его кузен поссорился с Джеральдом.
-- Милейший Колхаун поклянется в чем угодно, если только ему это выгодно,-- вмешался драгун Генкок. -- Кроме того, у него были недоразумения с мустангером, и поэтому его показания не заслуживают особого доверия. Не так ли?
-- Предположим, что между молодым Пойндекстером и мустангером произошла ссора,-- продолжал пехотный офицер. -- Что же из этого следует?
Это еще не доказывает, что мы имеем дело с убийством.
-- Значит, вы предполагаете, что у мустангера с Пойндекстером была дуэль?
-- Что-нибудь в этом роде возможно и даже вероятно.
Этого я не отрицаю.
-- Но из-за чего у них могла произойти ссора? -- спросил Генкок. -- Я слышал, что молодой Пойндекстер хорошо относился к мустангеру, хотя тот и ранил Колхауна.
Из-за чего они могли поспорить?
-- И это спрашиваете вы, лейтенант Генкок? -- многозначительно сказал Слоумен.-- Разве мужчины ссорятся из-за чего-нибудь, кроме...
-- ...кроме как из-за женщины? -- вмешался драгун. -- Но из-за какой женщины, я не могу понять.
Не из-за сестры же Пойндекстера!
-- Кто знает! -- ответил Слоумен, пожимая плечами.
-- Какая нелепость! -- воскликнул Кроссмен. -- Охотник за лошадьми посмел мечтать о мисс Пойндекстер?
Невероятно!
-- Какой вы ярый аристократ, Кроссмен.
Разве вы не знаете, что любовь по самой своей природе -- демократка, что она смеется над вашими надуманными теориями о социальном неравенстве?
В данном случае я не берусь ничего утверждать.
Ведь ссора могла произойти и не из-за мисс Пойндекстер.
На Леоне немало и других девушек, которые стоят ссоры, не говоря уж о дамах нашего форта...
-- Капитан Слоумен! -- сердито прервал его Кроссмен. -- Меня удивляют ваши рассуждения.
Наши дамы вряд ли будут вам признательны за такие оскорбительные намеки.