Ей, видно, хочется немножко пожевать чего-нибудь вроде кукурузы и хлебнуть какого-нибудь пойла.
Мы ведь с ней долго были в пути и только час назад вернулись в форт.
-- Простите меня, дорогой мистер Стумп!
Я не подумала об этом... Плутон, отведи лошадь мистера Стумпа в конюшню и смотри накорми ее хорошенько...
Флоринда!
Флоринда!..
А что можно вам предложить, мистер Стумп?
-- Не беспокойтесь обо мне, мисс Луиза, спасибо вам большое.
Я думал только о кобыле.
Что же касается меня, то часика два я еще могу обойтись без еды. Но, если в вашем доме есть что-нибудь вроде мононгахильского виски, это было бы мне, старику, очень полезно для поддержания духа.
-- Мононгахильского виски?
Сколько угодно. Но, может быть, вас угостить чем-нибудь получше?
-- Лучше мононгахильского виски?!
-- Да.
Не хотите ли хересу, шампанского или коньяка? Если вы его предпочитаете.
-- Нет, не надо мне этих французских вин, пусть их пьют, кому нравится.
Может, у французов и есть вкусные вина,-- а уж если есть, я уверен, что они найдутся в доме Пойндекстера, -- но я пробовал только те, которыми угощает маркитант в форте.
Будь это лекарство -- дело другое: они могут вывернуть все кишки у крокодила.
Нет, будь она проклята, эта французская бурда и особенно коньяк!
И что может быть лучше чистого кукурузного сока, который привозят из Питтсбурга на реке Мононгахиле!
-- Флоринда!
Флоринда!
Горничной можно было и не говорить, зачем ее звали.
Присутствие Зеба Стумпа достаточно красноречиво указывало, зачем ее зовут.
Не дожидаясь распоряжения, она вышла и через минуту вернулась с графином, наполненным тем, что старый охотник называл "чистым кукурузным соком", но что на самом деле было продуктом переработки ржи.
Зеб не заставил себя упрашивать.
Скоро жидкость в графине убыла на одну треть.
Две трети он оставил для того, чтобы освежаться во время длинного рассказа, к которому уже готов был приступить.
Глава LXX. "ИДИТЕ, ЗЕБ, И ДА ПОМОЖЕТ ВАМ БОГ!"
Старый охотник не любил ничего делать второпях.
Это сказывалось даже в его манере пить; и теперь, как всегда, он медленно смаковал свое виски.
Креолка, сгорая от нетерпения, не стала дожидаться, пока он сам заговорит.
-- Скажите, милый Зеб,-- сказала она, отослав служанку,-- почему арестовали этого мексиканца? Митуэля Диаса, я хочу сказать.
Мне кажется, что я кое-что о нем знаю.
-- Не вы одна, мисс Луиза,-- многие знают проделки этого негодяя.
Ваш брат... Но об этом пока не будем говорить.
А Зеб Стумп знает или сильно подозревает, что Мигуэль Диас имел какое-то отношение к... Вы понимаете, о чем я говорю?
-- Продолжайте, мистер Стумп!
-- Так вот.
Вскоре после того, как мы вернулись с Аламо, явились и парни, которые поскакали в погоню за индейцами; они обнаружили, что это были вовсе не индейцы.
Вы это, конечно, слыхали, мисс Луиза.
Вещи, найденные в дупле дерева, ясно говорят, что те, кого мы видели над обрывом, не были краснокожими.
Я и сам об этом подумал, когда нашел в хижине карты. -- Значит, это они явились ночью в хакале, это их видел Фелим?
-- Без сомнения.
Это те же самые мексиканцы.
-- А почему вы думаете, что они мексиканцы?
-- Очень просто.
Я сам убедился в этом. Я выследил, куда скрылся каждый из этой шайки.
Молодая креолка больше не задавала вопросов.
Рассказ Зеба пробудил в ней новую надежду.