Большое несчастье с этим негром!
Очень большое несчастье?
-- Да что такое?
-- Ах, масса Стумп, меня пнули сегодня. Как раз через часок после полудня.
-- Пнули?
-- Так, что я полетел по всей конюшне.
-- А, понимаю: тебя лягнула лошадь.
Которая?
-- Не угадали. Вовсе не лошадь, а ее хозяин -- хозяин всех лошадей в этой конюшне, кроме вот этой крапчатой.
Это масса Колхаун меня бил ногой.
-- Из-за чего же, черт побери?
Ты, наверно, чего-нибудь натворил, дружище?
-- Негр не сделал ничего плохого.
Он только спросил капитана, что случилось с его лошадью тогда ночью; спросил, почему она пришла такая измученная.
А он сказал, что не мое дело, и дал мне пинка; потом стал стегать плетью; потом он мне грозил. Сказал, что если я еще заикнусь об этом, то он даст мне сто ударов бичом.
Он ругался. Ох, как он ругался!
Плутон никогда еще не видел массы Колхауна таким сердитым, никогда в жизни!
-- Где же он сейчас?
Его нигде не видно сегодня. А раз рыжий здесь, значит, он никуда не уехал.
-- Ей-богу, масса Стумп, его сейчас нет здесь; он только что уехал.
Он теперь все время куда-то уезжает и долго не возвращается.
-- Верхом?
-- Да.
Он ездит теперь на сером.
Рыжего больше не берет.
С той самой ночи он только один раз ездил на нем.
Может быть, он хочет, чтобы рыжий отдохнул.
-- Послушай-ка, Плутон, -- сказал Зеб после нескольких минут раздумья, -- пожалуй, действительно будет лучше, если моя старая кобыла еще немного подкрепится кукурузой.
Недаром говорят: "Тише едешь -- дальше будешь". Пускай поест в свое удовольствие.
А пока она жует, и я могу заняться тем же. Сбегай-ка на кухню и посмотри, не найдется ли чего закусить. Кусок холодного мяса и ломоть хлеба -- больше ничего и не надо.
Твоя хозяйка хотела угостить меня, но я боялся опоздать и отказался.
А теперь вот, пока поджидаю свою скотинку, могу и я поглодать косточку -- веселее будет.
-- Правильно, масса Стумп, я сбегаю в одну секунду.
С этими словами Плутон поспешил через двор на кухню. Зеб Стумп остался один в конюшне.
Как только негр вышел, на лице старого охотника не осталось и тени того безразличия, с каким он закончил разговор.
Это было напускное безразличие, о чем нетрудно было догадаться, глядя теперь на его сосредоточенное лицо.
Зеб прошел по каменным плитам конюшни до стойла, где был рыжий жеребец.
Конь бросился в сторону и, дрожа всем телом, прижался к стене -- наверно, он испугался того решительного вида, с каким охотник приблизился к нему.
-- Стой спокойно, глупая ты скотина! -- заворчал Зеб.-- Я не сделаю тебе ничего дурного. А норов-то у тебя совсем как у твоего хозяина!
Тихо, я тебе говорю! Дай осмотреть твои подковы.
Сказав это, Зеб наклонился и попробовал поднять переднюю ногу лошади.
Это ему не удалось: лошадь вдруг начала бить копытами и фыркать, словно чего-то опасаясь.
-- Будь ты проклят, урод ты этакий! -- сердито закричал Зеб. -- Не можешь постоять минуту спокойно!
Никто не собирается тебя обижать.
Ну-ну, не балуй, милый! -- заговорил он ласково.-- Я только посмотрю, как ты подкован.
Он снова попытался поднять ногу жеребца, но тот не дался.
-- Вот уж этого я никак не ждал, -- пробормотал Зеб, оглядываясь кругом, словно в надежде найти выход из затруднения.-- Что делать?
Позвать на помощь негра нельзя. Он ничего не должен знать об этом. Надо поторопиться, чтобы он не застал меня врасплох, а то он обо всем догадается.
Черт бы побрал эту скотину!
Как же мне осмотреть ее ноги?