Он сосредоточенно вглядывался в траву под ногами.
Внезапно раздавшийся звук заставил его поднять голову.
Это был выстрел из ружья, но настолько далекий, что прозвучал он как осечка.
Зеб инстинктивно остановился и поднял глаза, но не выпрямился.
Старый охотник быстрым взглядом осмотрел горизонт в той стороне, откуда донесся звук.
Голубоватый дымок, все еще сохраняя шарообразную форму, медленно поднимался к небу.
Под ним темнела полоска далекой дубравы.
С того места, где стоял Зеб, и темное пятно леса, и дымок от выстрела, и звук его могли быть замечены только опытным следопытом.
Но Зеб видел дымок и слышал выстрел.
-- Чертовски странно! -- пробормотал он, продолжая стоять в позе огородника, сажающего капустную рассаду. -- Чертовски странно, чтобы не сказать больше.
И кому это вздумалось охотиться в таком месте? Ведь там же никакой дичи не водится -- не оправдаешь пороху и на один выстрел.
Я бывал в этом леске. Кроме койотов, там ничего нет.
И чем только они там питаются?..
А-а! -- продолжал он после некоторого молчания. -- Какой-нибудь лавочник из поселка, уехавший в "экскурсию", как они выражаются, лупит по этим тварям, а потом будет хвастать, что охотился на волков.
Что ж, пусть охотится -- это меня не касается...
Э!
Сюда кто-то едет!
Шпорит лошадь, словно за ним черти гонятся...
Что?
С места не сойти, это безголовый!
Старый охотник был прав.
И кто не узнал бы всадника, который только что отделился от облачка порохового дыма и скакал во весь опор к тому месту, где стоял Зеб!
Это был не кто иной, как всадник без головы.
И не было сомнений, что он скачет прямо к Зебу, словно увидел его.
В пределах Техаса едва ли можно было найти более отважного человека, чем старый охотник.
Он не боялся встречи ни с ягуаром, ни с пумой, ни с медведем, ни с бизоном; не пугали его и индейцы.
Он, пожалуй, не растерялся бы при встрече с отрядом команчей, но при виде этого одинокого всадника Зеб потерял самообладание.
Закаленный жизнью среди дикой природы, верный ученик этого мудрого учителя, Зеб Стумп, однако, не был лишен некоторых суеверных предрассудков.
И у кого их нет!
Старый охотник не боялся ни человека, ни зверя, но перед сверхъестественным он отступил. Да и кто угодно испугался бы призрачного всадника, который неудержимо мчался вперед, словно неся с собой смерть.
Зеб Стумп не просто отступил -- дрожа от ужаса, он стал искать, где бы спрятаться.
Задолго до того, как всадник без головы мог его заметить, он укрылся в росших неподалеку кустах.
Но ведь его могла выдать оседланная кобыла. Нет, прежде чем скорчиться в своем убежище, Зеб принял меры предосторожности.
-- Ложись! -- крикнул он своей верной лошади, которая хотя и не умела говорить, зато прекрасно понимала его. -- На землю, живо, а то смотри провалишься в преисподнюю!
Словно испугавшись этой угрозы, кобыла сразу же опустилась на передние колени, а затем, подобрав задние ноги, улеглась на траве, словно расположившись на отдых после трудового дня.
Едва только Зеб и его лошадь успели спрятаться, как мимо них галопом проскакал таинственный всадник.
Он мчался во весь опор и, по-видимому, не собирался останавливаться, чему Зеб был очень рад.
Всадник без головы поехал в этом направлении совершенно случайно, а вовсе не потому, что увидел охотника или его тощую кобылу.
Но, как ни испугался Зеб, он все же успел рассмотреть загадочного всадника, прежде чем тот скрылся из виду.
И то, что было тайной для всех, перестало быть тайной для Зеба Стумпа.
Когда лошадь поравнялась с кустами, где спрятался Зеб, ветер отогнул край серапе, и под ним охотник увидел хорошо знакомый ему костюм.
Это была голубая блуза со складками на груди; несмотря на покрывавшие ее багровые пятна, старый охотник узнал эту блузу.
Но он не был уверен, что узнал лицо, упиравшееся подбородком в бедро всадника.
В этом не было ничего странного.
Даже любящая мать, так часто любовавшаяся прекрасным лицом сына, теперь не узнала бы его.
Зеб тоже не узнал его -- он догадался.
Лошадь, седло, полосатое серапе, небесно-голубая куртка и такие же брюки, даже шляпа на голове -- все это было знакомо ему; он узнал и фигуру всадника, который сидел, выпрямившись в седле.
Голова должна была принадлежать этому же человеку, несмотря на свое непонятное смещение.
Это не было мимолетным видением -- Зеб хорошо рассмотрел страшного всадника; хотя он мчался галопом, но зато проехал всего в десяти шагах от старого охотника.
Но он ни словом, ни движением не попытался остановить удалявшегося всадника; только потом, поняв, кто этот всадник, он с грустью прошептал: