На этот раз я проспал до самого утра и проснулся лишь от холодной сырости, пронизавшей меня до костей.
Оставаться дольше под деревом было уже неприятно. Я стал собираться в путь.
Однако выстрел все еще звучал у меня в ушах -- и даже громче, чем когда я слышал его в полусне.
Мне казалось, что он донесся с той стороны, куда поехал Генри Пойндекстер.
Было ли это плодом фантазии или нет, но я невольно связал этот выстрел с ним и не мог преодолеть в себе желания пойти и выяснить, в чем дело.
Идти пришлось недолго.
Силы небесные, что я увидел!
Передо мной был...
-- Всадник без головы! -- кричит кто-то в толпе, заставляя всех невольно обернуться.
-- Всадник без головы! -- подхватывают пятьдесят голосов.
Что это, шутка, неуважение к суду?
Никто так не думает: к этому времени все уже увидали всадника без головы, который скачет по прерии.
-- Вон он! Вон он! Туда! Туда!
-- Нет, он едет сюда!
Смотрите!
Он скачет прямо к форту!
Это правда.
Но уже через мгновение он останавливается прямо против толпы под деревом.
Лошади, наверно, не нравится картина, которую она увидела. Она громко храпит, потом еще громче ржет и вот уже мчится во весь опор обратно в прерию.
Напряженный интерес к показаниям обвиняемого сразу угасает. Всем кажется, что в таинственном всаднике, случайно представшем перед ними, кроется объяснение всего происшедшего. Большинство из присутствующих бросаются к своим лошадям.
Даже присяжные не составляют исключения, и по крайней мере шестеро из двенадцати присоединяются к погоне.
Преследуемая лошадь останавливается только на мгновение -- лишь для того, чтобы взглянуть на приближающихся всадников.
Потом она круто поворачивает, дико ржет и во весь опор мчится дальше в прерию. Преследователи с криками мчатся за ней.
Глава XCI. ПОГОНЯ ПО ЗАРОСЛЯМ
Всадники мчатся через прерию прямо к лесу, протянувшемуся милях в десяти от поселка.
Чем ближе к лесу, тем больше вытягивается толпа преследователей, превращаясь наконец в вереницу; лошади не выдерживают длительной неистовой скачки, и всадники отстают один за другим.
Лишь немногие доезжают до леса, и только двое успели увидеть, в каком месте зарослей исчез всадник без головы.
Ближе всех к нему всадник на сером мустанге; он гонит своего коня, не жалея ни шпор, ни хлыста, ни голоса.
Следом за ним, хотя и сильно отстав, скачет на старой кобыле высокий человек в войлочной шляпе и куртке из старого одеяла. Никто бы не подумал, что его лошадь способна бежать так быстро.
Не хлыстом, не шпорами, не понуканием гонит ее всадник. Он прибегает к более жестокому способу: время от времени он вонзает ей в круп лезвие острого ножа.
Эти два всадника -- Кассий Колхаун и Зеб Стумп.
Кассию Колхауну помогает быстрота серого мустанга, которого он погоняет с такой решимостью, словно от этого зависит его жизнь.
Старый охотник, кажется, настроен не менее решительно.
Вместо того чтобы ехать обычной неторопливой рысью и положиться на свое искусство следопыта, он, по-видимому, с не меньшей решимостью задался целью не выпускать Колхауна из виду.
Скоро они въезжают в заросли; остальные всадники теряют их из виду.
По густым зарослям мчатся три всадника -- не по прямой, а по звериным тропам, то описывая кривые, то лавируя между деревьями.
Вперед мчатся они через кусты и лесные чащи, не боясь ничего, не замечая колючих шипов кактуса и острых игл акаций.
Ветки трещат и ломаются на их пути; а птицы, испуганные таким грубым вторжением, улетают с громким криком в более безопасное место.
Высоко в небо взвилась стая черных грифов, с криком покинувших сухой сук.
Инстинкт подсказывает им, что такая погоня должна кончиться чьей-нибудь смертью.
Широко распластав крылья, черные птицы кружат над всадниками.
Преследуемый всадник теперь в более выгодном положении, чем те, что скачут сзади.
Он сам выбирает свой путь, а они должны следовать за ним.
Хотя расстояние между всадниками не увеличилось, но среди деревьев преследователи скоро теряют его из виду, так же как и друг друга.
Только грифы видят всех троих сразу.
Находясь вне поля зрения преследователей, преследуемый оказывается в более выгодном положении.
Он может мчаться во весь опор, а они теряют время на распознавание следов.
Пока они могут ориентироваться по звукам -- все еще слышен топот копыт и хруст веток; и, несмотря на это, передний преследователь начинает отчаиваться.
Ему кажется, что при каждом повороте он проигрывает расстояние -- топота копыт впереди уже не слышно.
-- Будь ты проклят! -- восклицает Колхаун с отчаянием. -- Опять уйдет!